Асфодель

Может быть, Ираида Петровна и фамилию обронит случайно?»

* * *

— Эвелиной её звали, — рассказывал Кузнецов. — Имя редкое, потому Матвеич и запомнил. Найти нетрудно, да что толку? Она же без сознания была, и «ангела» никто не видел. А у тебя что?

— А вот у меня – «теплее», — загадочно улыбнулась Панкрашина. — Фамилию я так и не узнала, но медсестра сказала, что один раз приходит, а у них дома какой-то швед – Холмогор его звали или типа того. Она полюбопытствовала, кто такой, а Владимир Геннадьевич, то есть папа Валин, отвечает так зло: «Да Викин муж новый.

— Именно швед? Не датчанин, к примеру?

— Да, мать этой Валентины уехала как раз в Швецию. Потому и договаривался с медсестрой именно отец – матери уже не было в России. А Валя уезжать не захотела, об этом медсестра тоже обмолвилась.

— Хольгер он, скорее всего, — Кузнецов уже просматривал на компьютере список шведских имён. — Точно имя, не фамилия? Хотя фамилия такая встречается гораздо реже, чем имя.

— Узнала, — кивнула Александра. — Я, значит, недоумение изображаю: «Что, в две тысячи десятом году у нас кто-то ещё верит в то, что Европа по сравнению с Россией – рай?» А медсестра так рукой махнула: «Да не в десятом! В конце третьего».

— А вот это уже можно официально запрашивать! — обрадовался капитан. — Некий Хольгер должен был получить визу в нашем консульстве в Швеции, период… ну, скажем, с октября по декабрь две тысячи третьего. Эх, фамилию бы ещё!

* * *

Лариса лихо спрыгнула со своего любимого вороного жеребца, на котором только что преодолела несколько препятствий – она любила именно конкур, а «дрыгоножество», в том числе лошадиное, терпеть не могла, поэтому выездкой никогда не занималась.

— Всё? — перехватил у неё поводья пожилой берейтор[1].

— Разве можно так сразу, без отдыха? — нахмурилась Лариса.

— Да нельзя, конечно, но этому подавай немедленно! — берейтор дождался, пока на Антраците не уедет какой-то полноватый мужичок, и вновь повернулся к девушке. — Как разбогатеют – так в аристократов играть начинают, на лошадях им непременно ездить надо! Ты тоже не бедная, но лошадей по-настоящему любишь, и они тебя, а эти… — он зло оскалился.