Лоа

– Мне… Я чувствую себя виноватой, что не замечала Оксаны и её проблем. Передайте ей, пожалуйста, что я прошу у неё прощения… Ладно, - девушка мотнула головой. - Второй вопрос. Почему Антон Котов оказался в такой ситуации? То есть, я знаю, что он нарушил договор, но... Почему договор был таким? И почему он не умер, как умерла Оксана?

Налив ещё рома, Настя подумала, что таким образом скоро опьянеет настолько, что окончательно перестанет «дружить с головой», и тогда… Ой, что тогда будеееет…

- Встретитесь – и сама попросишь прощения.

– Подкинув сигариллу и поймав её другой рукой, Барон закурил. – Цена соответствует договору. Всему своя цена. Чем больше хочешь, тем дороже плата. Он хотел всего. И за то, что у него было, и

за что он отказался платить долг, он теперь расплачивается. И будет расплачиваться дальше, – гость замолчал, сделав паузу. Затем, продолжил:

- Есть вещи страшнее смерти. Оксана не умерла. Она живёт в другом мире. Вы это зовёте смертью. На самом деле, она… эмигрировала, – подобрал наиболее понятное сравнение, чтобы Настя, наконец, поняла различие между смертью и переходом.

Анастасия кивнула:

- Мне не очень просто это понять, но, думаю, я пойму. Третий вопрос, Барон. Почему наша фирма разваливается? Ведь даже без Оксаны мы худо-бедно, но справлялись.

Девушке тоже внезапно захотелось закурить. Обычно она не курила, но выпитый алкоголь и вообще вся ситуация очень способствовали тому, чтобы задымить сейчас на пару с сидящим напротив Лоа.

- Все должны платить по счетам. За всё приходится платить, Настя, – взяв один их фруктовых плодов, он протянул его девушке.

– Ваш картель… Нет, сейчас вы зовёте это фирмой. Ваша фирма – плата за ошибки. И вероломство.

Взяв авокадо, Настя печально улыбнулась:

- Справедливо. Сегодня я, кажется, замучаю Вас своими дурацкими вопросами… Что стало с Катериной, секретаршей Панибратова? Куда она пропала?

- Дурацкие вопросы хорошо сочетаются с дурацкими поступками! Давай совершим один из них в девичьей опочевальне! Или несколько, – в изящном «па» рукой предложил Барон, прося вложить девушку её ладонь в его руку.

– Катерина… Катерина… Ах, да! Катерина. Она отдала долг. К тому же, пришлось усилить плату за превышение допустимого…

В иной ситуации и с иным мужчиной, Настя бы смутилась и возмутилась такому нахальству. Но смысла возмущаться, а уж тем более, смущаться, общаясь с духом разврата и порока, не было никакого. К тому же девушка выпила уже немало и некоторые вещи перестали ей казаться глупыми и неуместными.