Созидание

Вздохнув, Аня вышла и осмотрелась, соображая, в какую сторону идти – она не очень хорошо ориентируется на местности. Даже с картой девушка едва нашла здание, в котором заказчик снял студию на этот вечер. О, а вот и он.

Парень, студент на вид, подошёл и назвался по имени – Аня не расслышала его, но переспрашивать не стала. Третий этаж, между кабинетами массажа и салоном красоты расположился коридор с пятью комнатами-студиями, предназначенными для работы фотографов и художников.

Как джентльмен, заказчик помог снять пальто и обрадовался, что девушка приехала сразу в платье и ей не требуется переодеваться.

Аня же пожалела, что согласилась на платье: оно было очень лёгкое, с коротким рукавом, а под ним только тонкие капроновые колготки. Студия же будто бы совсем не отапливалась: едва ли тут теплее, чем рядом с открытой на улицу дверью.

Заказчик посадил её на мягкое чёрное кресло и подал в руку книжку – Аня должна была делать вид, будто отвлеклась на что-то от чтения. И пока парень поправлял её позу и причёску, в комнату пришёл его товарищ по рисованию.

– Аня?

Его голос она слышала всего несколько раз, но уже хорошо запомнила. Казалось, будто он специально ищет встречи с ней, но стоило ему появится в её поле зрения, как девушка увидела явное замешательство.

– Привет, Микеланджело.

– Вы знакомы? – удивился художник.

– Я друг её брата, и мы учимся в одной школе.

– А… поэтому ты на неё подписан.

Микеланджело только покачал головой и придвинул стул поближе к ней – он сел ровно в той стороне, куда она должна была смотреть.

– Я думала, вы будете рисовать с одного ракурса, – проговорила Аня.

– Нет. Я предпочитаю рисовать в профиль, а он просто потренируется быстро рисовать, наверно будет постоянно пересаживаться. Не обращай внимания.

Заказчик поставил мольберт и сел поодаль, а Аня была вынуждена непрерывно смотреть на Микеланджело. Время пошло: у них было два часа.

Парень, оказывается, был вполне симпатичным. Светлую чёлку, мешавшую ему при наклоне головы, он заколол двумя цветными заколками – розовой и жёлтой, – отчего его сосредоточившееся острое лицо казалось не таким строгим.

Закинув ногу на другую, он стал использовать её как опору для графического планшета, от которого к розетке тянулся белый провод, местами перебинтованный красной изолентой.

На худощавых руках свободно висели рукава распахнутой рубашки в синюю клетку, под которой виднелась то ли футболка, то ли майка с рисунком двадцатистороннего дайса – Аня видела такие в магазинах с настолками.