Пламя потустороннего

Внезапно всё прекратилось. Страх сошёл на нет, осталось только чувство полного непонимания и растерянности.

Ичиго протяжно застонал, просыпаясь. Сел, наклонившись. Какое-то время пытался сфокусировать взгляд, минуя пляшущие тёмные пятна. Наклонился сильнее, потянувшись рукой в пустоте, затем эту пустоту положил в рот игрушке. Приплюснутому льву с тёмно-коричневыми треугольничками гривы, словно лучи утрированного солнышка. Игрушка зашевелила ушами… А потом как вырвалась из рук и закричала:

— Ты совсем сдурел?! Не мог поаккуратнее?! Это всё-таки твоё тело!

— А ты чего вообще там делал?! Ты должен был убежать на безопасное расстояние, а не стоять ко мне чуть ли не в плотную!

— Я помочь тебе хотел! Их было слишком много! Я, между прочим, если ты забыл, был создан для сражения с Пустыми!

— Пустыми, а не Арранкарами, идиот!

Пламя на лбу Тсуны постепенно потухло вместе с решительностью во взгляде.

В полном замешательстве он смотрел на абсурдную картину, как суровый друг абсолютно серьёзно ругался с плюшевой игрушкой. Зато в нём, наконец, читалось столько эмоций. В школе он всегда выглядел одиноким и скрытным, а тут так разгорячился, так пылал жизнью, что Тсуна невольно улыбнулся, почёсывая висок, не зная, что ему делать и как реагировать.

— Эм… Прошу прощения, — обратил Тсуна внимание на себя.

Ругань прекратилась. Оба, и игрушка, и Ичиго, посмотрели на него.

— Полагаю, нам каждому есть, что сказать. — Заминая неловкость, отвернувшись, Ичиго потянулся к затылку, но только айкнул, щурясь. — Сильно приложило, — шипел он от боли.

— У меня есть небольшая аптечка, — спохватился Тсуна. — Дай я продезинфицирую.

— И часто ты носишь с собой аптечку?

— Всегда, — смущённо посмеялся Тсуна. — Я так часто падаю, что мне без неё противопоказано выходить из дома.

— Как ты сражался? Ты ведь не видишь духов.

— Интуиция…

Слово за слово Тсуна рассказал Ичиго свою историю, пока возился с аптечкой. Кратко. О мафии, пламени, путешествии в будущее. Истории, которые по прошествии времени даже ему казались невероятными.

Тсуна уже собирал аптечку обратно, закончив перевязывать голову Ичиго, когда тот уставился на куст. Он, конечно, сильно стукнулся головой, но не настолько, чтобы забыть, а был ли этот куст здесь раньше. Тем более он понять не мог, как тот рос прямо из заасфальтированного тротуара. И чем сильнее он вглядывался в куст, тем сильнее куст вглядывался в него.

— Будет предлагать вступить в семью, — вздохнув, не глядя на куст, произнёс Тсуна, — не соглашайся.