Поверенная дел некроманта

Я распрямилась, недоуменно глядя на Марка:

- А ребенка вы зачем сюда притащили?

- Она сказала, что если мы не возьмем ее с собой, она впустит в дом Эдика и всю окрестную нежить, - тяжело вздохнул Марк. – И ведь она не шутит, она бы и впрямь это сделала!

Я задумчиво постучала пальцами по крыше авто. Не могу отделаться от ощущения, что мы недооцениваем опасность и ведем себя слишком беспечно.

- Надеюсь, вы взяли оружие? – отмахнувшись от пораженческих мыслей, спросила у друзей я.

- Нет, мы будем кидаться шишками! – хмыкнул Марк, открывая багажник.

Он извлек наружу гномий кинжал и протянул его мне рукоятью вперед.

Я с благодарностью кивнула, принимая кожаные ножны. Я знала, что Валера и Иван наверняка вооружены заговоренными штатными клинками Инквизиции, у Лики определенно припрятана пара склянок с ведьминого прилавка. Мара извлекла из салона автомобиля арбалет альвской работы, а Марк совершенно точно заготовил в рукаве пару козырей, предугадать которые был не в силах ни один противник.

Почему же у меня тогда неотступное тянущее предчувствие, засевшее острой иглой глубоко в сердце?

…Тяжелые железные ворота грозно заскрипели, открываясь перед нами. Впереди расстилалась подъездная аллея, некогда широкая, но теперь заросшая с обеих сторон колючим шиповником. Глубоко в кустарниках прятались черные тени, которые, будто живые, покачивались в неверном лунном свете. Атаковать нас с боков или со спины было крайне просто, и все мы это понимали. Оттого и вглядывались напряженно в темноту, готовые среагировать на любой шорох.

Окутанные тьмой дремали по сторонам от аллеи полуразрушенные одноэтажные здания. На просевшей крыше медпункта лежало поваленное дерево. Деревянное крыльцо устало завалилось набок. Сквозь асфальт танцевальной эстрады перед нами пробивались годовалые сосны и березы.

В конце аллеи мрачным черным пятном на фоне неба замерло единственное во всем лагере двухэтажное здание. Оно было будто погружено в тяжелый сон.

Забитые фанерой окна мрачно смотрели на нас, и я ощущала этот тяжелый живой взгляд на своих плечах. Эдик? Арчибальд? Или само место давит на нас скопившейся здесь энергией разрушения?

Впереди показался неподвижный человеческий силуэт, и я вздрогнула, вглядываясь в темноту. Однако это оказалась лишь гипсовая скульптура пионеров, заросшая почти по пояс высокой травой. Нервы были напряжены до предела, готовые лопнуть, как слишком натянутые струны.