Сан-Инферно 6. Система новичка

- Вот вы думаете, что это целиком ваше решение, барон. А скажут, СКАЖУТ, что это я вас соблазнил.

- Мне уже всё равно, - отрешенно проговорил де Сигоньяк, глядя в пол. - Мосты сожжены. Решение принято. Я тоже становлюсь пацифистом.

И тут, словно бы откликнувшись на его слова, изумрудная приземистая колонна пошевелилась.

Расправила крылья, вытянула хвост, покрытый таким количеством шипов и наростов, что он походил на шишковатую зубастую палицу.

Мы с бароном отшатнулись.

Де Сигоньяк постарался сделать это незаметно - дабы не уронить честь мундира; я же скакнул, словно молодой горный козёл, который увидел на соседнем уступе привлекательную козочку.

Но движение колонны на этом не остановилось, и через пару секунд нашему вниманию стали доступны широкие и мощные челюсти, маленькие, утопленные под раскидистые костяные брови, глазки и мощный хвост, которым можно было расколоть здание Большого Театра с одного удара.

Морда была покрыта яркими, изумрудно-чёрными полосками, которые, расходясь по телу, становились всё шире, на спине сливаясь в единый изумрудный гребень, который топорщился подобно японскому боевому вееру.

- Ну всё, - тихо сказал я и порывисто, почти себя не контролируя, взял барона за руку. - Хана нам, барон.

- А может, это и к лучшему, - философски заметил Сигоньяк. - Никто не узнает, что у нас с вами особая связь.

Полностью развернувшись, полосатое бронированное чудовище глянуло на нас своими крохотными глазками, а потом распахнуло пасть.

Невольно взгляд мой затянуло внутрь.

Туда, куда подобно когортам отлично вымуштрованных воинов, уходили стройные ряды зубов. Туда, где полыхала адским пламенем разогретая и готовая к употреблению огнеметательная железа.

Туда, где подобно листку осины, трепыхался на жарком ветру крохотный нёбный язычок...

- Невольно стал я свидетелем вашей доверительной беседы, милорды, - дружелюбно сказало чудовище. - И вот что хочу добавить: вы совершенно правы. Надоело всё. Двадцать лет: не спи, не ешь, отрабатывай полёты строем.

.. А махать тяжелыми бронированными крыльями - это, я вам скажу, не крылокош наплакал. И всё для того, чтобы на один день выйти в чисто поле, на краткий миг пересечься с свирепым, и зачастую невкусным противником, лишиться какой-нибудь ценной части тела, за которую потом ещё надо отчитаться перед женой - не любовница ли отхватила на память в порыве страсти... И к вечеру, совершенно ни с чем, возвращаться домой, в Благор.