Древнее китайское проклятие

А то повадятся все кому не лень в царство мертвых шастать, порядок нарушать и безобразия всяческие устраивать.

Единственный вход Кербер охраняет. А рядом с ним две таблички, какими-то шутниками поставленные.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий».

«Осторожно: злая собака».

Хорошо, что еще не додумались написать «Здесь был Вася». Хотя тут не один Вася был. Все Васи тут рано или поздно будут.

Дяде эти таблички не нравятся. Пару раз уже их выкидывали, но потом они появлялись вновь. Видать, стража нашего трехголового кто-то прикормил.

Кербер дрых под второй табличкой, которая про собаку. Я пнул его в бок для проформы – проснулась правая голова и посмотрела на меня одним глазом.

– А, это ты, – сказал доблестный страж и вознамерился вернуться к дреме.

– Спишь, кобелина немытая! Совсем мышей не ловишь, а у тебя под носом кто-то душу мертвую умыкнул.

– Эка невидаль, – пробормотал пес. – У твоего дяди этих душ – хоть бульдозером греби. Одной больше, одной меньше – какая разница?

– Выговор с занесением в личное дело, – пообещал я.

– Хоть два, – сказал Кербер. – Осточертело мне все. Скучно.

– На пенсии повеселишься, – пообещал я.

Нет, надо его фотоэлементом заменить. Расходы меньше, а толку неизмеримо больше. И болтать не будет. Вы где-нибудь разглагольствующий фотоэлемент видели?

Дядю я нашел прогуливающимся по берегу Стикса в компании с супругой. В последнее время он стал уделять семье куда больше времени, чем раньше.

– А, племяш, – пророкотал дядя. – Каким ветром тебя ко мне занесло? Неужто дядьку проведать решил?

– Нет, – сказала тетя Персефона, – он слишком занят, чтобы визиты вежливости наносить. Он по делу пришел, правда, Гермесик?

– Тетя, – я поцеловал ей руку, – вы проницательны, как всегда. Могу я украсть у вас дядю на пару минут?

– А вы за пару минут точно управитесь? А то у нас званый ужин вечером.

– Управимся, тетя, – сказал я. – Как они? В смысле, герои. Хандрят?

– Здесь все хандрят. Климат такой.

Мы с дядей отошли на пару шагов. Он мало изменился за пролетевшие века. Все такой же большой, грузный. серьезный. Тяжелая ему работенка досталась, и выбора у него не было.

Папа небо выбрал, дядя Посейдон– море, а старшему брату досталась земля.