Древнее китайское проклятие

– Между прочим, необдуманный поступок твоего друга, почти родича, способен вызвать очень неприятные для всего государства последствия и спровоцировать нашествие хазар. Хочешь жить под хазарами, бабка?

– А мне все едино, что русские, что хазары, – сказала Баба-яга, продемонстрировав полное отсутствие патриотизма. – Мне и так плохо.

– Неправильная у тебя гражданская позиция.

– Дурак ты. И уши у тебя холодные.

– Грубишь, бабуля.

– А ты гусли-самогуды положь, – сказала она.

– Ничего с твоими гуслями не будет. А это что?

– Шапка-невидимка.

– Больше похоже на кепку-аэродром, – сказал я и положил шапку себе в карман.

– Грабитель! Тать в ночи.

– Сейчас день, – возразил я.

– Все едино тать.

– Эх, бабуля…

Под шапкой-невидимкой лежала какая-то серая тряпка, которую старушенция объявила своим муслиновым подвенечным платьем, а под ней обнаружилось дно сундука.

– Хм, – сказал я.

Старушка лучилась довольством. Она явно умела прятать лучше, чем я – искать.

Напоследок я заглянул в ступу, но там ничего не было, кроме помела. Я плюнул на пол и вернулся к машине. Гэндальф сидел на пассажирском сиденье и курил сигару. Добрался-таки до моих запасов.

– Где меч? – спросил он.

– Без понятия, – сказал я. – Он точно у нее? В смысле, вообще?

– Точно.

– В избушке?

– А где еще? – спросил Гэндальф.

– Я его год искать буду!

– Года у нас нет, – сказал Гэндальф.

– Сама она его не отдаст.

– Не отдаст, – согласился Гэндальф. – Неприятная во всех отношениях женщина.

– Ты дьявольски политкорректен, – сказал я. – Слушай, а если избушка развалится, меч не пострадает?

– Не должен.

– Так развали избушку! Среди обломков его проще найти будет.

– Не могу.

– Ты же маг, – напомнил я. – Ты Саурона грохнул.

– Не в одиночку, – сказал он.

– Ты мост под Балрогом обрушил.

Пыльный поморщился. Очевидно, падение в Морийскую бездну было не самым приятным из его воспоминаний.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Физически, то есть магически я вполне в состоянии это сделать.