Древнее китайское проклятие

 – Сергей, я хочу попросить у тебя прощения. Я тебя во все втянул. Это ведь не твоя война.

– У хоббитов ты прощения просил?

– Никогда.

– Так не начинай сейчас, – сказал я. – Я мальчик взрослый, сам понимал, во что лезу.

Хазары были близко. Они оставили своих лошадей у подножия холма, а сами карабкались по склону. Я уже мог различить их желтые, бесстрастные монголоидные лица.

А различив, открыл огонь.

Я снял человек тридцать, прежде чем у меня кончились патроны, а хазары подобрались настолько близко, что завязалась рукопашная.

Гэндальфу пришлось распроститься с имиджем Древнего Старца. Рубился он как молодой, весело и отчаянно. Очевидно, знакомство с Арагорном, Леголасом и Гимли, а также прочей кровожадной компанией даром для него не прошло. Меч в его руках словно жил своей собственной жизнью, и вокруг мага быстро вырастал курган из мертвых тел.

Василису хазары старались не трогать, разве что иногда замахивались мечом в пылу схватки. Она не отвечала им взаимностью и рубилась не на шутку, так что они старались обходить ее стороной.

Перезарядить пистолет я не успел, так что пришлось мне присоединиться к общему веселью. Какой-то хазарский тип замахнулся на меня мечом, я перехватил его руку на подходе, сломал ее в двух местах и вынул из ослабевших пальцев меч. Меч был кривой. Больше похож на саблю, которой Василий Иванович белых рубил.

Я взмахнул сабелькой и выбил оружие из рук другого хазарского типа. Обратным движением я отрубил ему руку.

Искать инвалида я не стал. Меня больше занимала проблема его здоровых собратьев.

Минут через десять схватки начало сказываться подавляющее численное превосходство противника, мы были оттеснены к краю обрыва. Снизу серебрилась лента реки, и лететь до этой ленты надо было метров пятьсот по вертикали. Причем река была не слишком глубокая, так что надежд на благополучное приводнение я не питал. И не росло рядом даже ни одной сосны, чтобы в отчаянии я попытался повторить подвиг Рембо.

Гэндальф пробормотал что-то на своем майарском наречии, и вокруг нас полыхнуло огнем. Человек пятнадцать полетели вниз, объятые пламенем, остальные на время отступили и стали ждать, пока стена пламени пойдет на убыль.

– Да, – сказал Гэндальф, вытирая выступивший на лбу пот рукавом балахона. – Велико Тридесятое царство, а отступать некуда. Позади обрыв, блин.

Иногда я жалею, что жизнь не похожа на голливудский боевик.