Древнее китайское проклятие

У тебя есть еще какие-то дела в Шамбале?

– Нет. Я, конечно, хотел бы навестить кое-кого из старых приятелей, но в свете последних событий это может подождать.

– Отлично, – сказал Роман. – Время дорого. Пойдем, я трансгрессирую тебя обратно.

Глава восемнадцатая. ЗАМОК КАЩЕЯ

Серега

Колобок не соврал. Он и вправду хорошо ориентировался на местности, и уже вечером следующего дня мы издалека лицезрели черные и покосившиеся стены Кащеева замка.

– Дальше пойдем утром, – сказал Гэндальф.

– Как скажешь. – Я плюхнулся на траву. После дневного перехода ноги гудели.

Костер разводить не стали, чтобы не демаскировать наше убежище. Да и вообще, костер был нам совершенно не нужен. Ночи стояли еще достаточно теплые, а еду при наличии самобранки можно было не готовить.

Сегодня Гэндальф пить не стал. Очевидно, хотел, чтобы утром голова у него была свежей.

– Ладно, – сказал я, после того как скатерть ликвидировала недоеденные остатки ужина и я сунул ее в сумку.

– Игла в замке где-то, – заявил Пыльный. – Проникаем в замок, находим иглу, вызволяем Василису и мочим старика.

– План замка в наличии есть?

– Нет.

– Где иглу искать знаешь?

– Нет.

– А где он Василису держит, знаешь?

– Нет.

– Хороший план, – одобрил я. – Слышь, чипс-переросток, может ты чего посоветуешь?

– Не, – ответил Колобок.

– Пройдемся по пунктам, – предложил я. – Как мы проникнем в замок?

– Перелетим через стену, – сказал Гэндальф.

– И никто нас не заметит?

– Не знаю. Заметит – замочим.

– Шум поднимем.

Гэндальф философски пожал плечами.

Не знаю, какой он был волшебник, но стратегом он был аховым.

Да и чего удивляться, если пиком его изобретательности был поход двух хоббитов к Ородруину? Сначала в отряде было девять рыл, потом они разделились, Гэндальф умер, воскрес, поднял бучу в Рохане… А хоббиты все перли и перли по прямой.

Гениальный план. Подошли и выбросили. Средиземью исключительно повезло, что мохноногие парни смогли преодолеть все препятствия и благополучно добраться до Мордора. А если бы не повезло?

План относительно Кащея был столь же тонок. Входим – находим иглу – мочим.