Древнее китайское проклятие

Я вытащил остатки запорного устройства из петель и швырнул замок в сторону.

– Крышку подымай, – сказал Муромец.

– Может быть, ты? – спросил я Пыльного.

– Нет, – сказал он. – Ты ларец добыл, тебе и зайца в руки.

Крышка оказалась тяжелой, вдобавок ей не пользовались, наверное, лет триста и она намертво приржавела к стенкам. Тем не менее напрягая свою рельефную мускулатуру, мне удалось ее открыть и…

Заяц, умудрившийся просидеть триста лет в сундуке и при этом не сдохший от голода, тоски по вольным просторам и недостатка кислорода, просто обязан был преподнести еще один сюрприз.

– Да, – философски потянул Муромец. – Хрен ты его теперь поймаешь.

– Гэндальф, – сказал я. – Преврати его в камень, что ли.

– Ага, и как ты из каменного зайца будешь утку выковыривать?

– Кувалдой.

– А если она тоже окаменела? Вместе с яйцом? Кащея раньше времени убивать нельзя.

– Почему? – спросил я.

– Потому что, потеряв властелина, слуги его придут в ярость и Василису убьют. А нас не будет рядом, чтобы этому воспрепятствовать.

– Разумно, – согласился я.

– Он уходит! – крикнул Добрыня Никитич. – Мы теряем его!

Заяц был уже на полпути к ближайшему холму. Стоит ему перевалить через вершину, только его и видели.

– Лук бы мне, – простонал Леха. – Я б его стрелой снял.

Я вытащил пистолет.

– Смотри, чтобы как с кладенцом не получилось, – предупредил Гэндальф.

– Не говори под руку.

Я мысленно поблагодарил Муромца за мудрое слово и прицелился.

До зайца было уже метров двести. Он серым пятном (скакал на фоне зеленой травы. Трудный выстрел. Из пистолета, да с такого расстояния, да по движущейся мишени… Но на формирование заклинания уйдет гораздо больше времени, а готового у меня под рукой нет.

Первая пуля просвистела у косого над головой, потому он пригнул уши и поскакал еще быстрее. Я зажмурил левый глаз.

Стрелять в косого было жалко. Он же не виноват, что ему в пузо засунули утку с Кащеевой смертью. Поэтому рука у меня дрогнула и во второй раз.

– Стреляй же, Сергей Сергеич, – прошептал сбоку Леха. – Уйдет, гад.