Двенадцатая ночь

Зимний ветер не касался его, словно опасаясь нарушить безупречный образ.

«Всё-таки, он — маг», — подумала я с улыбкой, без колебаний принимая галантно поданную руку.

На самом деле было не очень скользко, и я могла бы обойтись без поддержки. Но идти вот так, рука об руку с практически незнакомым существом, оказалось вполне уютно. Тем более, Люцифер тоже не носил перчаток, и тепла его ладони хватало, чтобы мои пальцы не закоченели.

Снегопад усиливался, превращаясь в настоящий буран. Вскоре, густая белая пелена скрыла очертания домов и изменила до неузнаваемости облик улиц.

Свет фонарей и сияние празднично украшенных гирляндами окон, полностью растворился в снежной круговерти. По-своему идеальная погода на Новый год. В детстве я любила наблюдать за снегопадом из окна своей комнаты, мысленно уносясь вместе с ветром к тёмному небу.

Сегодня причин прятаться в тёплом убежище не было. Меня и мага окутывал тёплый надежный кокон его силы, не позволяющей пробиваться снегу и ветру. Но стоило протянуть руку, как кончики пальцев начинало заискивающе щекотать ледяное дыхание стихии.

И я искренне радовалась тому, что оказалась не единственным её ценителем.

Поначалу мы просто шли молча. Те вопросы, что возникли у меня ещё в баре, я решила оставить при себе. Достаточно было немного прийти в себя, чтобы осознать, насколько они смешны и поспешны.

— Ты сумела меня удивить, — первым признался мой спутник.

— Своей наглостью? — переспросила я, с мучительным стыдом вспоминая свой порыв. Нет, всё-таки нужно заканчивать хвататься за что придётся.

Но Люцифер только мягко улыбнулся моей реплике.

— Ты почти не пользуешься своей силой, — наконец разрешил мои догадки он. — Словно ребёнок, или тот, кто испытывает удовольствие от собственных страданий.

Сложно пользоваться тем, чего нет. Точнее есть, но лишь формально. Всё моё существование было подчинено таким строгим рамкам, что особо и не разгуляться. Магичить по праздникам и случайно — вот и весь мой нынешний предел…

Так, стоп! Меня только что сравнили с мазохистом? И ничего я не страдаю.

Понимание того, что он имел в виду, пришло запоздало. Человечность. Вот что его смутило. Я живу и радуюсь обычной жизни, её простым мелочам. Со стороны выглядит странно и почти всегда трактуется неправильно — достаточно вспомнить желающих невозбранно обидеть «глупышку».

— Мне нравится чувствовать, понимаешь? — с трудом скрывая разочарование в голосе, проронила я. Надеялась, он поймёт.

— Но ведь это не всегда хорошо.