Хроники Сьёррердаля. Пламя на берегу.

– И теперь мы нашли здесь подземный ход. Не наталкивает ни на какие из мыслей?

- По-твоему они пробрались тайно и в дом Катуньи? – уточнил Сьёрд.

- А ты уверен, что они пробрались тайно?

- Понятия не имею, - ответил алхимик и немного подумав добавил. – Маловероятно, что она не знала об этом ходе. Этот лаз, через который мы сюда попали совсем ничем не прикрыт.

- И они оба с этим хозяином гостиницы звучат не слишком убедительно. Он нашёл старое и явно давно построенное место, но так и не растащил его на сувениры? Я в это не поверю.

- Эй, вы двое, - в темноте дома к ним подошёл обеспокоенный капитан Нвевур. – Пойдёмте со мной. Есть одно дело.

Сьёрд и Дерерис ничего не поняли, но проследовали за ним. Увна провёл их в одну из личных комнат Катуньи, которую та изначально не хотела показывать посторонним. Здесь стоял большой стеллаж со множеством банок, в которых покоились цветы Обрис-брей и несколько склянок с какой-то мутной жидкостью. Алхимик осторожно взял одну из них и принюхался, а потом закрыл и поставил на место.

- Пока не знаю, что это за зелье, но его явно готовят с помощью вот этих цветков, - он указал рукой на Обрис-брей. – Я узнаю соответствующий запах.

- Это похоже на ту дрянь, которую наши безумцы пили в лесу, - заметил Дерерис.

- Вот поэтому я вас и позвал, - объяснил Увна. – Похоже, что наша торговка совсем не так невинна, как хочет казаться.

Он указал им на стену дома, на которой висело большое полотно, раньше сокрытое одёрнутой в сторону занавеской. Здесь, не слишком умело, были изображены несколько портретов с подписями, соединённые друг с другом нарисованными нитями и цепями. Портреты изображали мужчин и женщин, самого разного возраста. Все надписи были выполнены на языке, редко используемом в Забытом Крае или на Таратурском острове, однако Сьёрду приходилось читать на нём.

- Это что? Какой-то список почётных азгольцев? – поинтересовался Дерерис.

- Это генеалогическое древо, - пояснил Сьёрд. – И нам есть что спросить у его владельца.

Алхимик немедленно направился в кухню-спальню, где таратурцы присматривали за Катуньей и Лнетром, которые встретили его удивлёнными и непонимающими взглядами.