Хроники Сьёррердаля. Пламя на берегу.

Однако они с Отрово как-то раз слишком выпили и поругались, и тогда травник в пьяной драке прирезал нашего врача. С тех пор он постоянно перекладывает свою вину на окружающих, а мы боимся любого заболевания.

- Тогда-то он и поселился в отдалении от всех остальных?

- Да. Мы попросили его об этом. Убить мы его не могли, но и простить его тоже было слишком трудно.

Слова Катуньи казались ему разумными, но ощущение по-прежнему оставалось напряжённым. И обстановка этому, казалось, только располагала.

Когда алхимик закрывал ставни на окне в их комнате, то заметил крестьянина за одним из домов. Разглядеть его было сложно в темноте и из-за ливня, но он точно видел, как чей-то силуэт зашёл в небольшой сарай за огородом. А потом из сарая выбежало что-то похожее на собаку. Сьёрд запер ставни и лёг на свою кровать, уставший от дождя и непогоды. И только тут поймал себя на мысли, что ещё ни разу не видел в Азголь собак. Как и любых других животных.

- Есть у меня версия, где ты мог находиться, когда твои друзья творили всяческие безумства, - вдруг снова заговорил на эту тему Дерерис.

- Откуда, позволь мне узнать? – мрачно осведомился Сьёрд.

- В Влерте нередко появляются цантерийские купцы, которые упоминали об эпидемиях и алхимиках. В том числе и о тех, что работали самостоятельно за пределами какого-либо алхимического круга. Об одиночках.

- Давайка оставим эту тему, - посоветовал ему Сьёрд. – Да, я долгое время действовал вне своего алхимического круга и не просто так называю себя бывшим алхимиком.

Дерерис лишь усмехнулся на его слова, но на какое-то время успокоился.

Дождь продолжал барабанить по крыше, а Сьёрд долго не мог уснуть. Он всё думал о Моткето, о Джорононенди и других алхимиках. О Юделе и Нэрисдуке, которых он убил. О Дильчии и её словах, сказанных после того, как они закрыли дело хирурга в Влерте. Была ли она действительно права? И имел ли Сьёрд право на ту охоту, которую он тут устроил? Он преследовал плохих людей, но охотники за головами, которых он встречал в Цантерии и за её пределами никогда не внушали ему уважения.

С этим алхимик не хотел соглашаться. Он не просто так преследовал своих коллег и не только из-за одних приговоров. У него имелась особенная цель.