Чистые души. Книга 1.

— Кстати, почему меня не уговариваешь уехать?

— Что толку? — глаза у Прохора совсем побелели и черные зрачки плавали будто бы совсем хаотично.

— Не зову потому, что ты уже посмотрел ей в глаза, — устало сказал Прохор. — Теперь ты не уедешь, хоть самым лучшим было бы сбежать. Но ты уже обречён... Постарайся... впрочем не важно. Больше ничего не спрашивай. Кусимир? Ты пойдешь со мной?

Кот мявкнул, соскочил с дивана, подбежал к ногам Прохора и потерся об них, а потом бросился назад, и карабкаясь по Семену, как по стволу дерева, залез к нему на плечи.

— Да ради света, кот, что ты делаешь рядом с жалким зеркалом?! Тебе нужен страж, протектор, настоящий Прохор, как я. Эх, зря остаешься!

Они простились в прихожей и Прохор ушел, нацепив на нос темные очки. С неба всё еще валил снег и брюхатые тучи висели низко. Семен представил, как друг будет выглядеть на улице в темных очках и усмехнулся.

Глава 4. Подменыш.

Хранителям запрещено самим искать заказчиков.

Машинально он поднял бокал, оставленный Прохором, унёс в кухню.

Прохор придумал мнимую опасность. Он думает, что Семёна заденет разлука с девушкой? Да, ему хотелось ещё раз посмотреть ей в глаза, но это было не так уж и важно. Если девушка вдруг умрет, он примет это, мир устроен очень просто и люди смертны.

Семён лёг и закинул руки за голову. Потом перевернулся так, чтобы видеть окно. В домах напротив, загорался свет в окнах. Он не понимал, для чего люди каждый вечер зажигают свет. Может быть им страшно смотреть во тьму собственных душ? Иначе ради чего они придумали все эти фонарики, лампочки и гирлянды?

Ра явилась рано утром. Тихонько приоткрыла дверь, скользнула внутрь. Он слышал, как она на цыпочках подошла к входу в зал и крутит головой, как сова на ветке.

— Иди сюда.

— Да, господин.

— Принеси кожаный ремень.

Она развернулась и вскоре вернулась с ремнем. без указаний встала на колени:

— Вот он, господин. Вы накажете меня за вчерашнюю дерзость?

Он спустил ноги на пол и сел.

— Скажи мне, ты счастлива быть здесь? Счастлива получать кару из моих рук?

Она кивнула, зажмурив глаза. Дорожки слез потекли по щекам.

— Выходит, мне нужно выбить из тебя это счастье. Ты не должна получать его. Здесь, сейчас, этому не время.