Чистые души. Книга 1.

Долгое время глянув на одежду, можно было узнать о человеке все — род занятий, положение в обществе, место проживания. Человек, увидев одежду другого, знал, друг перед ним, враг, соратник, или противник. Теперь все изменилось, одежда уже не указывает на принадлежность к профессии, или слою общества, но она стала выражением настроения и достатка. Сюда приходят чтобы выразить свои чувства и показать другим свои особенности.

— Особенности?

— Да, все люди думают, что они особенные. Это помогает им не утонуть в однообразии человеческой жизни.

— Разве это не жалкое стремление — отличиться одеждой от других? Должно быть очень мало внутри, если есть необходимость так рьяно украшать тело? Разве это не является тщеславием, гордыней и самолюбованием?

— Верно. Но люди грешны, потому они и тут. Им нужно познать суетность мира, чтобы понять тщету сущего.

— Чистая душа может быть тщеславной? В чистоте может существовать гордыня? Я к тому, что если запустить сюда чистую человеческую душу, разве она соблазниться всем этим? — он обвел рукой вокруг, будто указывая на все витрины и все магазины разом.

Официант поставил на столик еще один фужер и сказал:

— Знаете, это странно, но я вообще не могу найти чека! Оплата почему-то не прошла.

— Ничего, я оплачу, — Прохор улыбнулся так, что губы растянулись в жуткий оскал и официант едва не отшатнулся.

— Твой вопрос понятен, — продолжил он, когда официант ушел, — ты говоришь, что делала бы чистая душа человека? Кто же знает. Я не встречал ни одной за всю свою жизнь.

В молчании Семён налил и ему немного бальзама, затем, допив последние капли, Прохор сказал:

— Когда я был очень молод, я тоже завел себе человека. Мне нравилось жить с ней и думать, что я могу быть эмоциональным. Чувствующим. Я тешил себя этим и даже думал, что грущу, когда она умерла. Я отпустил это, как и многие другие стражи. Нет ничего дурного в таких отношениях, главное во-время понять их цену.

— Тебе не кажется странным некоторые вещи? — вдруг спросил Семен. — Посмотри, как быстро ты узнал о нарушении устава. Это действительно всегда было просто, до последнего времени. Теперь же кто-то переходит границы, как у себя дома, тащит что-то из других миров, из мира мертвых, а мы ничего не чувствуем. Разве это не странно?

— Да, очень странно! Я согласен. Но... теперь я кое-что скажу тебе, а ты слушай.