История охоты

– подруга отвела глаза, не решаясь сказать. – Он опасен. Майк совершенно не контролирует себя... Там вся мебель в комнате разворочена, только дар lodi Sophii помогает его сдерживать. Она говорит, что Майк сейчас ослеплен болью, он не понимает, что с ним происходит. Я ощущаю это, — Анька подняла голову. В ее темных глазах плескался страх. — Лонка, ты не представляешь каково это, когда тебя словно выворачивает наизнанку.

– Но... из-за чего? — я прижала подругу к себе.

– Lodi Sophiaговорит, что уже сталкивалась с таким.

Тяжелые раны, сильное потрясение, чудо, что Майк вообще дотянул до замка. Он не в состоянии держать контроль… как отверженные.

Я вскочила.

– Но с чего бы вдруг?! Почему он просто не валяется в отключке?!

– Sophia сказала, что кровь асаху может ускорить регенерацию, но последствия такого смешения непредсказуемы. Майк умирал на глазах — и Вик согласился.

Я принялась быстро-быстро ходить по коридору.

– А кто она вообще такая?

– Lodi Sophia?Она бывшая мориат нашей стаи. Почувствовав тяжесть прожитых лет, передала полномочия преемнице и удалилась на покой.

Живет здесь недалеко, в деревеньке. Периодически наносит Люсинде, которую знала еще молодой волчицей, неожиданные и, как правило, продолжительные визиты. Бабушка называет себя «старой больной женщиной», а Софию — «ископаемым». Они часами пьют чай на террасе и судачат за жизнь.

Несмотря на горечь, я улыбнулась. Две бодрые старушки на один квадратный километр — это серьезная сила.

– Пошли, пройдемся. Мы все равно здесь ничем не поможем, — попросила Анька, вставая.

Я тоскливо посмотрела на дверь и согласилась.

Непродолжительное время мы шатались по замку, пугая мрачными лицами туристов, и неплохо вписывались в общий колорит.

Потом спустились во двор, где за одним из столиков уютной кафешки уже сидела наша компания.

– Ну и зачем он это сделал? — устало спросил Вик, выслушав новости.

– Сходи к нему и спроси, — буркнул Келли, болтая в стакане какую-то мутную жидкость. На руках у него были варежки, наподобие тех, что надевают маленьким детям.

Ожог от милирита проходит медленно, а следы остаются навсегда. Я инстинктивно одернула короткий рукав платья, который все равно не мог прикрыть шрам на предплечье.

– Так ведь не пускают.

– Охотники должны заплатить за то, что сделали, — тихо сказала я. – Майк выглядел в святилище так, словно над ним… издевались.

— Он выжил, но нет гарантий, что в будущем сможет себя контролировать, — добавила Анита.

Я предпочла не услышать.