История охоты

– Боль была, страх, серьезная потеря. О, еще и обида, и желание стать тем, кем не являешься.

Келли удивленно подался вперед.

– Страх, желание отомстить, которое и сейчас тебя гложет, станет неподъемным. Видишь, карту? Женщина — враг, который может стать другом. Слишком много сомнений и убеждений, которые мешают. Ты полюбишь вопреки разуму. И это будет испытание пострашнее прочих, что тебе уготованы. Больше ничего не скажу, — Люсидна чуть улыбнулась. – Поживешь, сам увидишь.

Рыжик поднялся. Трудно сказать, о чем он сейчас думал.

Взглянув еще раз на карты, он отошел от стола.

– А мне погадаете? – Майк без приглашения уселся на освободившийся стул, вопросительно взглянув на Люсинду.

Вместо ответа старая волчица принялась раскладывать карты. Новая фигура была почти полностью завершена, как вдруг, Люсинда резким движением смешала карты. Я едва успела разглядеть карту, которая так и не легла на стол.

– Прости, не могу что-то. Давай в другой раз.

Разочарованно вздохнув, Майк поднялся.

– Через час будем пить чай. Здесь же. Никто не опаздывает — я от этого зверею. Ваши вещи уже занесли, сходите, осмотритесь, — Люсинда откинулась на спинку кресла.

Я замешкалась в дверях и, когда все наконец вышли, спросила:

– Там ведь было что-то плохое, да?

– Волноваться не о чем, — отмахнулась Люсинда.

– Меня никто не учил, но кое-что я знаю ...

– Я уже видела, однажды, такой расклад… Это было так похоже на...

– На что? — резко уточнила я.

– Не важно.

Может, еще обойдется.

Было заметно, что старая волчица не очень-то верит собственным заверениям и не хочет об этом говорить. А значит, там действительно что-то страшное.

Но, что там может быть? ЧТО?!

Беда не так страшна, как ее ожидание.

– А кто тебя этому научил? — я не удержалась от вопроса.

Люсинда внимательно посмотрела на меня.

– Я не верила в магию, колдунов, карточные гадания. Когда в замке прикрутили к столбу молодую женщину, едва ли старше меня самой, по обвинению в колдовстве, я потребовала освободить ее.

— Люсинда рассмеялась. — Это мужичье осмелилось мне перечить, церковник вопил что-то о пособничестве дьяволу. Я даже не стала слушать. Стража разогнала разочарованно взвывшую толпу, а женщину доставили ко мне. Точнее то, что от нее осталось. Палач постарался на славу, вытягивая признание — несколько недель она не могла встать с постели. За ней ухаживали, но это не смогло вернуть ей ни силы, ни желание жить.