История охоты

Бал по случаю, приезда делегации из другой стаи, это вам не домашний кутеж на пятьдесят персон! Для солидности мероприятия наши организаторы арендовали банкетный зал большого отеля за чертой города. Ну, то есть, как арендовали, взяли в обмен на обещание, что владелец будет представлен послу. Как младший сын в семье, носящий всего лишь титул ринора, при других обстоятельствах он явно не смог бы на это рассчитывать. А так и места много, и забор высокий, все довольны.

Зал украсили согласно традициям. Посреди огромного помещения, увитого цветами и заставленного кадками с растениями, соорудили что-то вроде помоста, на котором, увязая гнутыми ножками в складках тяжелого зеленого бархата, стояли четыре кресла.

Три из них образовывали правильный треугольник, а еще одно стояло чуть в стороне. В «главном» кресле тройки сидел папа, это было место primus inter pares(первого среди равных), верховного анора стаи. По правую руку чинно восседает magistra vitae(наставница жизни) — мориат, по — левую асаху. Они ждали.

Оборотни медленно собирались вокруг возвышения, оставляя свободным импровизированный коридор, от дверей до ступенек, ведущих на помост.

Наконец музыка смолкла. В торжественной тишине скрипнули двери — в зал вошел посол. Минут пять он стоял на пороге, благосклонно выслушивая, как Фрося, воровато косясь в кожаную папочку, перечисляет его титулы. Рука об руку с ним стояла невысокая девушка примерно моих лет с тяжелыми черными волосами, собранными в сложную прическу. У нее была нетипичная для наших мест смуглая кожа и серые глаза, кажущиеся от этого слишком светлыми.

Сильная, прокаченная фигура девушки была скромно затянута в черную ткань. Единственным украшением служило изображение лилии, оплетающей предплечье и тонкими линиями спускающейся к кисти.

Я сглотнула. Такую «татуировку» можно было получить только одним способом: рисунок выжигался раскаленным милиритом и служил отличительным знаком асаху.

Неожиданно девушка подняла глаза и в упор посмотрела на меня.

Я чуть склонила голову, извиняясь за столь пристальное внимание, но она на меня уже не смотрела.

Процессия двинулась к возвышению. За шествующими рука об руку асаху тянулся шлейф из делегатов и сопровождающих. Все они, как один, замерли, склонив головы, пока посол поднимался по ступенькам. Вик уже стоял встречая его, в солидном темном костюме. Бледное сосредоточенное лицо нашего асаху резко контрастировало с благодушным и умиротворенным — посла.