Дозорные байки

 

- Ах ты гад! – рядом появился Светлый в сверкающих доспехах, настоящий рыцарь. Я оглянулась, рядом стоял старичок, ссутулившись, в рваной хламиде. Его кожа покрылась клочковатым темным мехом, а радужки зрачков пожелтели до цвета янтаря. Он показал воителю алый, как от крови язык, - Опоздал, милок, -  протявкал он, затем торжественно взглянул на меня, и удивленно моргнул, - Что ж это?

Меня ломало, я прямо чуяла, как все тело выворачивает наизнанку, кости удлиняются, кожа трескается, я взвыла от боли, пригнувшись к земле.

Но главное - мой гнев нашел способ вырваться и теперь принимал истинный облик.

Чуткий нос подсказал мне, что я пахну горечью, полынной травой и ягодами рябины. Горечь струилась по венам, придавая мне силы. Я выпрямилась, опираясь на четыре лапы, и оскалилась.

- Уходим, – скомандовал воин, хватая старика за руку.

- Сдурел, - заскулил он, - Я же свой, она меня не тронет!

Они говорили бы и дальше, но я больше не могла выносить вонь ванили, исходящую от Светлого, впрочем, как и корицы.

Горечь гнала вперед, лапы двигались сами по себе, как и зубы. Рвали, мяли, метали. Серый мир бурлил за моей спиной, поглощая алое с железным вкусом. А я уже мчалась прочь, у меня была своя цель: сначала уничтожить Корицу и Ваниль, а после найти Ирку. А все остальное не имеет смысла.

Даже бабушкино: «Бурене буре ашымас». Особенно оно.

Бурене буре ашымас(башк.)- Волк волка не съест.

-

Жестокая игра

Оренбург 1890

- Дань, а может ну его, спор этот? – тощий семинарист семенил следом, нервно одергивая на ходу карусетку.

- Шиш им, -не сбавляя шага, буркнул Данька -Раз струшу, на всю жизнь осрамлюсь…

Порыв холодного осеннего ветра принёс от караульной башни глухой стон колокола. Мелко затявкали собаки, скрытые от глаз глухими створками ворот. На постоялом дворе заржала лошадь в ответ ей раздалось уханье ночной птицы. Ущербная луна выглянула из-за туч.

- Боязно, -прошептал худощавый юноша, - вдруг там и впрямь бесовщина?

- Знаешь, что… –Данька остановился и взглянул на друга, - ты, пожалуй, жди меня тут, до погоста не провожай.

А как петухи пропоют, я ворочусь сюда и вместе обратно пойдем.

- А если тебе не поверят? – семинарист, топча дорожную пыль нервно облизнул губы.

- Поверят. Думка у меня есть, - Данька подмигнул товарищу, хлопнул его по плечу и быстро зашагал вперед. Туда где на фоне звёздного неба, темнела колокольня Успенского женского монастыря.

Затея была конечно аховая.