Облачный Ангел

Святыня древнего Кремля,

Надежда, сила, крепость наша —

Ничто вам! Русская земля

От вас не примет просвещенья,

Вы страшны ей: вы влюблены

В свои предательские мненья

И святотатственные сны!

Хулой и лестию своею

Не вам её преобразить,

Вы, не умеющие с нею

Ни жить, ни петь, ни говорить!

Умолкнет ваша злость пустая,

Замрёт неверный ваш язык:

Крепка, надёжна Русь святая,

И русский Бог ещё велик!

1844 г.

К этому можно добавить произведение Пушкина «Клеветникам России», Тютчева «Славянам» и некоторые другие.

Сейчас читать не буду. Главное, что стоит помнить и по возможности, рассказывать другим – что Россия – это мозг планеты Земля, самая важная его часть – гипоталамус. Что же будет, если планета лишится мозга?

- Ничего хорошего, - прошептала я. – А откуда тогда пошло выражение «Святая Русь»?

Он улыбнулся, обнимая меня.

- Все просто: Святая Русь – это троица: русские, украинцы, белорусы. Мы – один восточнославянский народ, а украинский и белорусский языки – диалекты великого русского языка, от которого, по-моему, произошли многие европейские языки.

Нас не победить, потому что мы – особая цивилизация. И наша цивилизация еще не достигла расцвета культуры, искусства и прочего. И это хорошо?

- Почему? – искренне удивилась я.

- А ты вспомни, что случилось с Атлантидой, с Шумеро-Аккадской цивилизацией, с Элладой и Первым Римом, с Византией, индейскими цивилизациями Латинской Америки, майя, ацтеками и многими другими... Их больше нет на карте. Великие цивилизации погибают, когда достигают высшей точки своего развития, родная.

И об этом стоит помнить. Нашим землям скоро исполнится тысяча сто шестьдесят лет. Это много, но по сравнению с цивилизациями прошлого – такая мелочь, и нам есть, к чему стремиться.

- А толерантность что такое?

- Это болезнь. Как содомия и иже с ними, что сейчас продвигаются нашими врагами и противниками повсеместно. Серьезная психическая болезнь. И слово-паразит. Означает всего лишь лицемерие и олицетворяет человеческое ничтожество.

Цель одна - вырождение традиции и человечества как вида.

Некоторое время мы молчали. Я раздумывала над сказанными им словами. Повернулась к нему, открыв рот, но он опередил меня, мягко улыбаясь:

- Буду осторожен, - кивнул он, брови мои взлетели вверх. – У тебя на лице такая печаль-тоска… улыбнись!

- Знаешь, не могу поверить, что мы здесь только один день.

- Я тоже.

Он обхватил меня руками за щеки и впился в губы. Я замычала, желая врезать ему, но он не дал.