Андер. Книга вторая

Я по-прежнему осознавал себя Андреем Черновым, который погиб, и Андером он Свортом, который благодаря своей матери стал одержимым сущностью из другого, враждебного нам мира. Я теперь помнил все мельчайшие подробности обеих жизней. И я точно знал, что отныне я этого никогда не забуду, что бы со мной не произошло.

Демон, который оказался вовсе не демоном, а демоницей, милостиво не стал отодвигать моё сознание в дальние закутки, откуда я ничего бы не смог наблюдать. Наоборот.

Вместо этого она оставила мне все ощущения моего… вернее, теперь уже нашего, тела.

Весьма странное чувство.

Будто ты сидишь и пялишься в экран телевизора, смотря ужастик, и никак не можешь повлиять на сюжет плёнки. Ты даже лишён возможности крикнуть: «Ну что же ты делаешь? Зачем ты туда идёшь?», когда видишь, что главная героиня решает спуститься в подвал и орёт во всю глотку: «Anybody hear?».

Нет, сейчас я не мог влиять на сюжет, который написала она.

Миагозра.

«Можешь называть меня Миа, - вальяжно произнёс голос с приятной хрипотцой. - Так будет проще».

Конечно, звучали её слова немного по-другому. Что-то вроде: «Бездарок, паршивый! Никогда больше не смей коверкать моё Имя! Надеюсь, что твой тупой мозг сможет запомнить хотя бы "Миа"!?».

Немного грубовато, как по мне, но сути это не меняло.

Я смотрел её глазами, двигался с её грацией, а во мне клокотала её сила, словно я на мгновение заглянул в жерло вулкана. Бездонный магический источник, который не шёл ни в какое сравнение с моим виденным ранее. Всё её тело окутывала аура настолько невероятного могущества, что это было сродни экстазу. Я проваливался в ощущение всевластия, качаясь на волнах силы.

Я помнил миг, когда браслет-блокиратор только коснулся пола, не успев даже до конца приземлиться.

Её глазами я прекрасно мог рассмотреть тусклые искры источников низших, как их презрительно назвала Миа. Теперь я понимал - почему. Что вы сделаете, если на вас попытается напасть парочка комаров? Правильно! Вот и Миа сделала то же самое.

Когда я понял, во что превратились мои руки, первым чувством было… восхищение.