Искусство взрывать

После такого совсем не удивительным стало то, что случилось в день его смерти и моего появления. Бывшему Пожарскому на окно подбросили записку. Бумажный самолетик, запущенный чьей-то ловкой рукой, на котором было написано всего несколько слов.

Я знаю, как все вернуть.

То, что зацепило самые главные струны в его душе. И адрес. Малолетний идиот – тогда я в очередной раз убедился в правильности этой оценки – никому не говоря ни слова, сразу же туда рванул. Еще бы, он же так об этом мечтал. И что важнее всего, для осуществления мечты почти ничего не нужно было делать.

А потом была серая тень, которую бывший Пожарский заметил краем глаза, что-то блеснувшее в тусклом свете подворотни, и темнота, которая закончилась только когда один владелец тела окончательно сменился другим.

«Значит, меня все-таки тогда убили, – я вспомнил следы крови на воротнике. Они были не от падения, а от ножа. – А Скарабей, похоже, об этом не знал. Но получилось бы красиво. Я мертв, рядом следы известной банды. Всем все сразу бы стало ясно, и никаких лишних вопросов.

Оставался вопрос, будет ли повторение.

И тут, будто отвечая на этот вопрос, на мою кровать через открытое окно приземлился еще один самолетик. И опять с посланием.

Значит, ты игиг с регенерацией? Тогда считай вчерашний день предупреждением. Сиди тихо или твоя искра уже не поможет.

Стоило мне дочитать, как самолетик вспыхнул, не оставив даже пепла. А я вспотел, да так, что огромное одеяло прилипло к телу, спеленав меня не хуже смирительной рубашки.

Неожиданно я успокоился. Мне сказали сидеть тихо – а разве не для этого я появился в этом мире? Я хотел спокойной жизни? Я ее получил. Я хотел ни от кого не зависеть? Так оно и есть. И плевать, что кто-то думает, будто я затаился со страху.

– Сашка? – в комнату заглянула маленькая покрытая веснушками мордашка в обрамлении коротких белых хвостиков. Ксюша. Формально – моя семилетняя тетя, но мне проще называть ее сестренкой. Бывший я не обращал на нее внимания, но после сегодняшнего сна, когда я со стороны увидел, как она целый месяц присматривала за непутевым родственником, внутри поднялась приятная теплота.

– Спасибо, Ксюша, – тихо сказал я, и она покраснела.