Небесные скитальцы

Его поверхность освещали сразу несколько фонарей, подвешенных к балкам потолка. Впрочем, к этим самым балкам потолка были подвешены не только они. Копчёная утка, массивный кусок солонины, скорее всего карбонад, засоленная баранья лопатка, несколько маленьких кусочков мяса в оболочке приправ, пахнущих так аппетитно, что Черпевский сразу же вспомнил, что в рамках своей диеты целый день ничего не ел.

— Хочешь перекусить? — спросил Багри, поймав его голодный взгляд.

— Нет, спасибо.

— Зантия, сделай ему, пожалуйста, Покров, — попросил он.

Зантия кивнула. Хорошенько натёрла одна о другую свои руки. Поставила свои ладони одна напротив другой, так что между них ещё поместилась бы зажигалка, но не спичечный коробок. Локти параллельно полу, подбородок поднят, веки прикрыты. Тихо, еле различимым шёпотом принялась читать заклинание. Сначала ладони опутал серебристый туман, который вскоре развеялся, оставил межу ладонями что-то вроде яркого, потрескивающего света.

Внезапно она открыла глаза и резким тоном приказала Косте:

— Сядь в кресло-качалку.

Он сел.

— Расслабься. Будет немного неприятно.

— Хорошо.

Как же тут расслабиться, когда предупредили, что ждать ничего хорошего не стоит? Черпевский наоборот сжался, но тут же овладел собой и расслабился.

Ничего особенного. Вначале. Затем неприятные ощущения стали усиливаться: мозг как будто сжимали невидимым обручем, а затем, разочаровавшись, взяли в тиски. Всё равно — ничего особенного.

— Потерпи, — посоветовала Зантия всё тем же ледяным тоном после того, как закончила произносить слова ритуала на неизвестном Константину языке и убрала руки с его головы. — Неприятные ощущения скоро пройдут. Зато ты теперь полностью защищён от проникновения в твой разум.

— Спасибо.

— Не за что.

— Поторопимся, — потребовал Багри.

Глава 6

Они вышли на улицу. Маяк закрылся на замок так же, как это прежде произошло с мельницей, — самостоятельно.

Дошли быстро, замок, хотя обычно бывает наоборот, оказался ближе, чем это казалось с вершины маяка.

Возле парадного входа царило столпотворение.