Арфист

А потом, когда все закончилось, юрист сообщил, что через две недели состоится оглашение завещания, и вручил мне письмо покойного с пометкой «передать после моей смерти». Там Матвей Дмитриевич сообщал, что все оставил мне. «Все» — это двухкомнатная квартира на Васильевском и немного денег — то, что осталось после лечения и похорон. Вот так. С одной стороны — возможность остаться в Питере, о чем я всегда мечтал, с другой — получается, не помог по-родственному, а вроде как платную услугу оказал. Осадочек...

Все это я, слово за слово, выкладываю Александре, умолчав лишь об одном своем сомнении.

«Вы можете остаться здесь и сделать для Питера много добра, — говорила Дарья. — И многое получить взамен от его эгрегора». Это что же, с дядиной смертью и завещанием она подсуетилась? Или эгрегор? Если так, вдвойне неприятно. И это еще мягко сказано. Чуть ли не виновником смерти дяди себя чувствую. Но моей собеседнице этого знать не стоит.

— Да уж... печальная история, — произносит Александра, когда я наконец завершаю свой рассказ.

— Только почему у меня ощущение, что вас гложет чувство вины?

Как же! Ощущение у нее! Уснувшие было подозрения мои снова просыпаются. Чего, спрашивается, вцепилась аки клещ? Может, конечно, я ей просто нравлюсь, вот она и поддерживает беседу всеми способами... Ага. Чисто случайно оказавшись «тихой». Я не Станиславский, конечно, но не верю! Мало ей того, что я уже рассказал? Ждет, когда напьюсь и выложу все про струны и Дарью? Нет уж, хорошенького понемножку.

— Опять молчите, — произносит она, с сожалением улыбаясь.

— А ведь хотите что-то мне сказать, только не решаетесь.

— Со мной ваше чутье дало осечку, Александра.

— Вы чего-то опасаетесь с моей стороны, Владимир? Напрасно. Кстати, у меня есть диплом профессиональной жилетки.

— Я рассказал вам все. И мне уже стало легче, большое спасибо!

— По вашему виду я бы этого не сказала.

Что ж ты упрямая такая?

— Скажите, Александра, а кем нынче работают с дипломом жилетки? Психологом? А может быть, следователем?

Повисает короткая пауза, во время которой я пытаюсь считать с ее лица и глаз реакцию на свое предположение.

Безуспешно. Увы, в физиогномике я не силен.

— Редактором, — чуть улыбается она, — одного местного издания. Помимо диплома жилетки, у меня есть и второй — филолога.

— Занятно получается! Оказывается, у нас с вами родственные профессии.

— О, да! Кстати, за это неплохо бы выпить.

— А я не возражаю.

— Только давайте уже на брудершафт! Что-то надоело «выкать».

— Давайте.