Арфист

или бы погибли другие люди. Много людей.

Это было одно из самых ужасных воспоминаний прошедших десяти месяцев и возвращаться к нему сейчас я не имел ни малейшего желания, но мои мысли меня не спрашивали. Тогда я чуть не помер. Не физически, а... Это трудно объяснить. Эмоционально меня в тот день накрыло так, что хотелось застрелиться. Звучал я Шопеном. Тем самым произведением. По самому себе. И если бы не пришедшие ниоткуда не мои воспоминания... К счастью, на меня просто свалилось знание о том, что нужно делать, как спасаться.

И сейчас я собирался поступить точно так же, как тогда. Потому что кому станет легче, если я задушу себя угрызениями совести до смерти? Шагай, шагай, Денис! Вот уже и Кронверкский мост позади, впереди Иоанновский, а за ним — спасительный Троицкий. Почему спасительный? Просто это Нева. Немного найдется в мире рек, несущих столь мощный энергетический заряд. И чем полноводнее река под мостом, тем лучше. Она заберет весь негатив... весь, который только можно забрать.

Главное — дойти, а пока что я будто внутренне заледенел. Сам себя заморозил, потому что этого требовал инстинкт самосохранения. Нервное напряжение, конечно, оставалось, но эмоционально... я не позволял себе терять контроль, ибо знал, чем это чревато. Нужно продержаться до моста и только тогда дать себе волю. Не раньше.

Наконец-то! Часовня Троицы, мачты «Благодати» и заветный мост. Хотелось перейти на бег, но и это я себе запретил. Только спокойно и размеренно. Режим робота.

Уфф, дошел! Середина моста. Нева, выручай! Все, можно разжать железный кулак — полная свобода мыслей и эмоций. Теперь не только можно, но и нужно — погрузиться с головой в то, что беспокоит меня больше всего, в то, из-за чего я могу надолго лишиться сна.

Да это убийство, как и предыдущее, получилось вынужденным. Только... Между тем и этим разом имелось одно отличие. Да, на Дворцовом мосту я убивал демона, но убил человека, в которого тот вселился. Мог ли я уничтожить первого, оставив в живых второго? Этого я не знал, но там разбираться было некогда — счет шел на секунды. Еще чуть-чуть — и двоедушница убила бы меня. Аргумент веский, только он для разума, а совесть оперирует другими категориями.