Воздушный Стрелок. Книга II. Учитель

Она что, Милу съела? Откуда столько вежливости? В последнее время Лина, насколько я помню, вообще предпочитала обходиться без этих «атавизмов современного общества», как высказался один придурок Там. Нет, положительно, стоит выполнить ее просьбу, просто для того чтобы убедиться в реальности происходящего.

— Ладно. Через пять минут буду, — кивнул я. Лина облегченно улыбнулась и, пробормотав что-то вроде «спасибо», если мне не послышалось, конечно, отключилась.

Интересно, что же там такое произошло, что кузина наступила на горло своей песне и не выдала ни одного язвительного комментария? Впрочем, а что бы она могла прокомментировать, если вся беседа свелась лишь к паре фраз.

Двигаясь на выход из корпуса, я со вздохом миновал поворот к столовой, мысленно пообещав себе устроить небольшой перекус на следующей перемене. В холодильнике в моем кабинете еще должен оставаться мясной пирог... если его, конечно, не сожрали эти проглоты-моделисты, повадившиеся шариться в моих закромах, как на собственной кухне.

Так, улыбаясь собственным мыслям, я миновал стоянку и вышел к воротам гимназии, за которыми, прямо у кромки тротуара, был припаркован массивный «вездеход» с характерными миниатюрными флажками на капоте, украшенными гербом Громовых, а рядом в нетерпении крутилась Лина.

— Кирилл, здравствуй. — Когда я был уже в паре метров от машины, пассажирская дверь распахнулась, и из «вездехода» вышел мой двоюродный братец.

— И тебе не хворать, Алексей. — Я мельком глянул на его левую ногу. Уж больно аккуратно он «переносил» ее через порог.

Проследив мой взгляд, Громов неопределенно пожал плечами.

— Ерунда. Каменной крошкой отрикошетило... Иннокентий Львович залечил за два дня, правда, просил поберечь ногу.

— Понятно. Спортивная травма... — кивнул я.

— Скорее, производственная, — улыбнулся Алексей. — При штурме волгодонских складов зацепило. Дурака свалял, сунулся куда не надо.

— Хм... Понятно. — Чую, штатному эскулапу Громовых не только ногу Алексея лечить пришлось, но и исполосованную задницу. А вообще хороша «царапина», что до сих пор приходится ногу беречь... Я хмыкнул. — Сочувствую.