Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Возможно, она сделала ее прямо с неба? Современные ведьмы летают на метлах прямо с айфонами, интересно, у нее «Нимбус 2000» или есть какие-то свои украинские модели? И насколько высоко добивает связь, ведь не работает же она в самолете?

А к середине весны поменялось примерно все, потому что в доме стал появляться Интендант. Его я тоже знал – это был тощий рыжеватый дядька, чудовищно занудный. Он тоже был декабрист, только его не повесили, а отправили на каторгу. Он работал юристом. Его жена, тетя Маша, пекла потрясающе вкусные пирожки, и когда он появлялся один, то притаскивал их целый мешок, а когда они приходили вдвоем, женщины уединялись на кухне, и на выходе было три противня.

Интендант носил два кольца – обычное обручальное и тоненькое серебряное с ярко-красным камнем.

– Это – волшебное, – однажды зачем-то объяснил он. – Пока при мне – я могу защищать своих.

Мы были свои. Это он вытащил Бабу Ягу из СИЗО даже без штрафа. Он помог папе, когда внезапно сосед по даче попытался доказать, что пол-участка – его собственность, и даже начал двигать забор в нашу сторону.

Он вечно одалживал кому-то деньги, давал инструкции, в какой банк и что класть, как продавать и сдавать квартиры, как оформлять опеку над детьми. С начала войны он работал с теми, кого сажали за плакаты, значки и надписи на заборах. Маму он буквально заставил снять с рюкзака зеленую ленточку (оказывается, это тоже какой-то символ! Зачем таскать на себе символы, которых все равно никто не понимает?), а пацифик оставить разрешил.

Раньше он появлялся у нас редко, но зато почти всегда на целый день. Теперь заезжал часто, но минут на 15–20. Они что-то обсуждали с папой, мама сдавала ему мешки со старой одеждой и бельем из кладовки. «Это в пэвээр, беженцам!» – непонятно объясняли мне. Что такое беженцы, я уже знал, а вот что такое пэ-вэ-эр? Что-то вроде концлагеря, в котором когда-то сидела прабабушка? У Интенданта единственного из родительской компании была своя машина, поэтому он то и дело возил тяжелые мешки в это самое пэвээр.

Мы отдали туда три старых чемодана. Папа долго вздыхал над ними – он любил путешествовать и любил чемоданы – яркие, разноцветные, с замками и колесиками. Последние два он купил, потому что те были со встроенными зарядками. «Зачем? – спрашивала мама, – у тебя три пауэрбанка! Сковородку мне купи лучше!» – но папу было не остановить. Их мы и оставили себе, а все другие отдали Интенданту.

А потом первые беженцы появились прямо у нас в квартире.