Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Мама сдавала проект, и ей надо было ходить на работу в офис не раз в неделю, а все пять, папа заявил, что похудел без мамы на два кило и соскучился по коту. Я решил, что Москва – это тоже неплохо, там плейстейшен и Санек, и только кот упорно отказывался лезть в переноску. Но ему пришлось – кто же спрашивает котов?

Мы вернулись, и первым делом нарвались на Галину Санну. Она бдила в своей каморке, но, увидев нас с мамой, выскочила и набросилась без предисловий:

– Почему к вам больные родственники ходят? Откуда? К вам неделю назад девочка приезжала – вот кто она? Она же даун, я видела! Она нам весь подъезд перезаразит! – ее брови двигались по лбу, как гусеницы.

Я ничего не знал про девочку-дауна среди своих родственников, но точно знал, что это не передается воздушно-капельным путем.

– Это не заразное заболевание!

Мама обычно человек очень тихий. Ей всегда проще промолчать, чем доказывать свое. Но тут возмутилась и она:

– Галина Александровна, а почему вы не поздоровались со мной? И какое вам дело до того, кто бывает в моей квартире? У нас свободная страна.

– Свободная? – у нее аж слюна брызнула. – Это мы посмотрим, кому свободная, когда к вам придут за этими всеми вашими! Думаете, я не знаю, как вы тут террористов укрываете? – Она воздымалась на фоне полуосыпавшейся подъездной плитки и колыхалась пышной крашеной прической.

Мама нервно засмеялась.

– Больная девочка – террористка? Вы бы поменьше телевизор смотрели.

– А вы бы побольше, тогда бы не пускали всяких на нашу русскую территорию!

Наконец подошел лифт, и мы с мамой ретировались.

…Вечером я гонял в свою «Формулу 1», поглядывал краем глаза, как Баюн спит в обнимку с домовым. Дядя Сеня по случаю возвращения кота показался и даже велел «непременно сходить к нашим, передать, что эмиграция лучше, чем смерть». Не знаю, где он понабрался таких умных слов, но я обещал, что завтра схожу.

На кухне тихо разговаривали родители:

– Давай притормозим пока? Она совсем спятила, а ну как правда донесет?

– Ну, с другой стороны, а что противоправного мы делаем? Лозунгов не пишем, армию не дискредитируем…

Ага, лозунгов они не пишут.

– Давай притормозим, да. Хотя бы на неделю. Я тоже устал от чужих, надо выдыхать иногда.

Тренькнул телеграм. Это была прабабушка. «Відкривай двері!» Как всегда – непонятно и коротко.