Глубоко, где синий

Как он стоял, едва держась, страдая от какой-то непонятной боли, готовясь собой закрыть непонятную дыру в порядке вещей, принять на себя ответственность за всё произошедшее и, по всей видимости, проститься с жизнью.

Что он планировал выбрать? Какую картину реальности должны были получить его родные и близкие? Что они должны были запомнить – что он утонул, купаясь в Долгом? Что он заплутал в лесу, упал в яму и свернул шею, или вошёл в трясину и пропал? Что должно было случиться с Предметом?

Этого уже никому никогда не узнать.

- Одним словом, - Анна продолжала говорить, несмотря на поток слёз из глаз, - Одним словом, я думаю, он хотел поменять линию событий так, чтобы уйти и забрать этот чёртов артефакт с собой.

- И почему не вышло? – Таня вдруг поняла, что с неё сошла и алкогольная муть, и давешний истеричный всплеск страха. Она слушала Анну и не сомневалась в том, что всё – правда.

- Из-за меня, - сказала та, и вдруг начала вытирать щёки и всхлипывать. – Ты раскачала Предмет… Но папа… Он перехватил… - женщина вдруг длинно, судорожно вздохнула, выпрямилась и сказала:

- Прости.

- Ванная налево, - растерянно отозвалась Таня и осталась ждать.

Там и тогда, в этом проклятом прошлом, вроде бы ничего не произошло. Погас странный свет, рука мужчины разжалась и из неё выкатился маленький тёмно-синий гранёный пузырёк. Пересыпались внутри сияющие крупинки. Девушка, упавшая на колени, заморгала, подняла взгляд – её отец уже наклонился к ней, поддерживая её за плечи.

- Что теперь будет? – спросила она хриплым голосом – не иначе, связки сели, пока орала.

- Ничего, - ответил Он. Наклонился, подобрал Предмет, сунул его буднично в карман. – Ничего не было. Вчера ты не решилась залезть ко мне в сумку. Сегодня утром тебе не спалось, ты пошла в лес, запнулась за ветку и упала. Я услышал твои крики и помог дойти обратно к палаткам. Давай, пошли, - и он поднялся – бодро, без признаков утомления или боли, - Давай аккуратно, у тебя нога подвёрнута.

Аня попыталась встать – и действительно, правую ногу прорезала сильная боль. Видимо, когда она грохнулась в первый раз, напуганная Танькиным голосом. Она едва не осела обратно в мятую траву и сосновые иглы, но Он уже подхватил её за талию, подставил свой крепкий локоть и осторожно повёл между сосновыми стволами туда, где маячили верхушки палаток и крыша беседки.