Глубоко, где синий

- А как же… Ведь тётечка Юлечка… Она же бездетная? – Таня наконец села на своё место.

- Неважно. У неё племянники и племянницы были, и потом… Это ведь не наследство. Ну, не такое, как юристы определяют. Это просто такое правило, что кто-то из следующего поколения принимает Предмет и один раз им пользуется.

- Значит, дядя Слава не мог бы использовать, даже если бы получил? – Таня снова сопоставила услышанное с тем, что писал в письме папа. – А он сам это знал?

- Он сам это знал, - кивнула Анна. – За этим ему я и была нужна, по большому счёту.

План у дяди Славы был что надо. Заставить девочку Аню найти и взять в руки Предмет, а потом – через пару дней, когда она почувствует его действие – взять девочку тёпленькой и заставить использовать как надо. Как ему надо, разумеется.

Дядя Слава не учёл того, что учесть в принципе невозможно – силы случайностей. А может, это и не случайности были, может, это действовал сам Предмет, которому нужно было оказаться в определённых руках. Это были вовсе не руки дяди Славы, и даже – на тот момент – не руки девочки Ани.

Но кто об этом тогда мог подозревать!

Аня таскала синий флакончик в кармане на штанине весь вечер. Дядя Слава то и дело оказывался занят: мангалом, костром, ужином; вокруг толклись дети, то и дело кому-то что-то было нужно; потом вернулись с первого рыбачьего захода Лев и Юрий, принесли полведра карасей, и вся толпа Обрядинских детей вопила от удивления, глядя, как трепещут и плещутся золотистые и серебристые рыбки. Потом варили уху, потом разогнали детей по палаткам, а взрослые сели выпивать… Аня лежала в палатке под расстёгнутым в плоское одеяло спальником и перекатывала в пальцах маленькую гранёную стекляшку.

Рядом сопела уставшая Таня, с другой стороны спали Алиска и Маша, у самой стенки палатки осталось место для Машиной мамы. Лев и Наталья должны были спать в машине – там кресла раскладывались в довольно комфортное и широкое спальное место. Во второй палатке планировали устроиться остальные, хотя было понятно, что мужчины будут сидеть почти всю ночь у костра.

Аня дождалась, когда болтовня и смех у костра стали стихать. Дядя Юра достал гитару, взрослые немного попели, хотя все они уже были очень навеселе, и их разбредающиеся нестройные голоса звучали скорее смешно, чем душевно. Пришла и осторожно легла тетя Оля. Наконец, снаружи стало тихо.

Аня осторожно выползла из-под спальника, вытащила из общей кучи свои кеды и бесшумно выбралась из палатки – как была, в футболке и трусах.