Глубоко, где синий

Льва Геннадьевича от братнего намёка аж передёрнуло. Он встал со ступеньки крыльца, где происходила весёлая делёжка подарков, сунул оставшийся пакет со сладостями и колой жене (та поджала губы и молчала) и сказал:

- Я пойду, поищу её. Уже солнце садится.

Таня решительно схватила его за руку:

- Пап, я с тобой!

Папа постоял, прикусив губу и глядя на дочь с некоторым сомнением, но потом улыбнулся и сказал:

- Ну, пойдём.

Они нашли Аню «на комбайнах». Она сидела на верхней площадке одного из железных остовов и при свете закатного солнца играла с тамагочи.

Увидев идущего к ней Льва Геннадьевича, она сунула игрушку в карман, легко, точно ласка, скользнула вниз по корявой ржавой лесенке, и, в два скачка оказавшись рядом, быстро обняла его. И тут же отодвинулась, увидев Таню.

- Нашла своего питомца? – ласково спросил Лев Геннадьевич, поднимая руку, чтобы заправить девочке за ухо отросшую чёлку. – Ух, как ты обросла!

- Нашла, - Аня улыбалась, глядя себе под ноги.

- Ну вот и хорошо. Пойдём, я книжек привёз.

Таня в этот момент едва не лопалась от злости.

Глава 4. Наследие.

Таня не могла найти себе места. Она ходила по квартире туда-сюда, трогала вещи, брала на руки кота (вскоре кот ошалел от непривычной любвеобильности хозяйки и спасался на своём «дереве», на самой верхней полке). Из родительской квартиры она ушла почти сразу, как только нашла письмо. Правильно сделала, как оказалось, нечего там было больше искать. Фотография, о которой говорил дядя, обнаружилась в конверте вместе с письмом.

Конверт Таня вскрыла дома, на кухне. Он был едва заклеен, как будто запечатывавший его человек слегка мазнул мокрым пальцем по самому краю клейкой полосы и чуть прижал клапан. Тане достаточно было подцепить неплотно прилегающий край, и клапан отошёл.

Чувствуя, как сжимается всё внутри, она осторожно раздвинула края конверта и увидела аккуратно сложенный пополам лист старой желтоватой писчей бумаги со вложенным внутрь прямоугольничком картона. Вынула, развернула, разложила на столе перед собой.

«А при жизни он мне и не писал практически», - подумала она. И правда, писал раз или два, да и зачем бы? Он и так старался всегда быть рядом, даже из экспедиций всё время звонил, не жалея денег, тогда, в домобильную эру.

Она вдохнула поглубже, как будто собиралась прыгать в воду, и придвинула лист к себе.

«Здравствуй, Танюша.

Очень не хочется мне писать это письмо, солнышко.