Музыка мертвых городов

но есть ли у меня шанс? Да бог его знает, — в проскользнувшей хрипотце припарковался целый автопоезд с усталостью. — Но даже и умереть мне не удастся толком... и что делать?

Тут его взгляд падает на потрепанный бас в поношенном чехле. Усмехается.

— Такие дела, брат, — еще шире улыбается он. Пальцы пробегают по струнам, в то время, как сам музыкант закрывает глаза от усталости. — Любовь. Такие дела, брат...

Звучит музыка. Музыка разбивает тишину, разламывает гнетущую атмосферу, дробит мгновения, перемалывая их в муку бесконечности.

Музыка меняет все вокруг. Музыкант же просто отдает всего себя четырем струнам и минорной боли.

Он играет, ведь это последний концерт. И пусть нет слушателей, пусть, никто больше не почувствует пробирающие до самой души ноты... он играет, просто потому что так и должен делать настоящий музыкант.

Он не надеется остаться собой до рассвета. Не ждет возможности играть дальше. Его игра в жизни заканчивается, но пусть последние броски кубика невидимого мастера окажутся если не критовыми, то хотя бы близкими к этому.

Музыка звучит.

Но у нее, оказывается, есть еще один слушатель. Тот, чье персонифицированное существование так любят отрицать многие.

И эта слушательница покоряется музыке и ее создателю.

— Тебе ещё слишком рано уходить, — беззвучно шепчет она, поправляя белые одеяния. — Ты еще не сыграл лучшую партию.

За окном разгорается рассвет. Игра... продолжается.

Музыка замолчала. Рассвет же медленно перетек в пасмурное утро.

— Вставай, музыкант, — тихий шепот раскрывает красоту мгновения переходом из безмолвия в музыку. — Ты еще не все мелодии сыграл.

Тонкая, почти прозрачная белая ладонь ложится на лоб тому, рядом с которым лежит гитара. Он нервно вздрагивает, с хрипом набирает в легкие воздух и открывает глаза в попытке понять, что происходит.

— Я... я умер? — только и смог сказать он.

— Нет, Юр. Ты еще жив.

— Но...

Медленно поднимает руку, где отлично видны почерневшие следы от зубов и переводит взгляд на девушку перед собой. Та в ответ лишь печально улыбается, а в бездонных глазах плещется вся мудрость бесконечности.

— К-кто ты?

— Я? Та, что должна прийти за тобой.

— В смысле?! — в возгласе так много непонимания, а рука горе-барда сама тянется к чему-то, чем можно защититься.