Музыка мертвых городов

Этот мир не выдержит двух таких, как мы, Велес, решивших сыграть партию против абсолютного уничтожения, — она пригубила еще раз и отставила бокал обратно на стеклянную столешницу.

Мужчина улыбнулся. Коротко кивнул собеседнице и растворился во мраке, будто его никогда тут и не было.

Женщина же снова посмотрела на бьющиеся о стенки языки пламени. Покачала головой и нахмурила четко очерченные брови.

— В этот раз они должны справиться без нас, Велес, — шепнула она в никуда, печально вздохнув. — Иначе не им, не нам никогда не стать свободными.

Ночь молчит. Уже давно погас костер.

Но я все так же сижу и смотрю в мертвую пустоту вокруг. Сон уже давно от меня далек, как Альфа Центавра от нашего Солнца.

С той самой вспышки над Чернобылем, который разделил мою жизнь и жизнь всего мира на «до» и «после». Ведь именно там началась история, которая закончилась новыми вспышками. Война со смертью, которую уже невозможно было бы выиграть, как только она началась.

Основная проблема таких войн — они уже не заканчиваются.

О чем и говорила женщина в белом, когда показала мне путь через ракетный удар. А ведь я — всего лишь музыкант. Просто человек, который слишком хорошо играл на похоронах и свадьбах. И что в итоге? У меня есть дочь, которая может быть кем-то большим. У меня есть мир, на который я собирался плюнуть. У меня есть жизнь, которую я...

Должен спасти. Должен ради Искорки. Негоже ребенку расти в такой свалке.

Отвратительно менять мнение. Но куда деваться? Я же теперь отец, как бы это отвратительно не звучало.

Медленно встаю. Битое еще в юношестве колено отзывается скрипом, но все же это не мешает мне сделать то, что должно. Ненавижу чувство беспомощности. Сраный бармен. Долбанная тварь в белом.

Играют людьми, как фигурками на доске с клетками черных и белых цветов. И что в итоге?

Ложь. Весь мир — это ложь. Вся жизнь — это ложь. Иллюзия надежды. Иллюзия борьбы игрушек с кукловодами. Но в ней нет смысла. По крайней мере... не было. А теперь — есть.

Маленькая песчинка, с которой начинается обвал, стоит есть упасть с вершины горы.

И теперь... надо искать пути для того, чтобы солнце осветило утром не смерть, а жизнь.

— Видимо, именно этого ты и ждешь, бармен, — вздохнув, говорю я поднимающемуся на горизонте солнцу. — Ведь я не боюсь мертвецов. А они боятся твоей спутницы...

— Что ты говоришь, Юра? — вдруг слышу голос.