Женька и миллион забот

Это же не спарринг в спортивном зале, они меня убивать станут. 

— А ты не дрейфь, я помогу… — пообещал Савелий, — …ты тут единственный, кто может оказать сопротивление… только ты… того… не пугайся. 

— Внемлите Гласу Божьему, дети мои, отбросьте сомнения, покайтесь в грехах земных и приидите в объятия мои, — Кирьян распахнул объятия, словно и в самом деле решил облобызаться с бандитами. «Дознаватель» невольно попятился, все-таки железные нервы оказались слегка проржавевшими — подвели в неподходящий момент: он непроизвольно нажал на спусковой крючок, автоматная очередь грянула, как гром среди ясного неба, пронзив ангела-хранителя на сквозь.

 

— Да вы, я вижу, не уйметесь! — голос грохотал так, что сотрясалось все вокруг, стекла полопались, заскрипели рамы, стены заходили ходуном, пол заплясал. — И словам моим вы не внемлете! 

Женька от удивления чуть рот не разинула: Дима вздрогнул всем телом, словно не Кирьяна, а его прошила автоматная очередь, а потом вдруг, взбугрив мускулы, принялся рвать веревки на руках, будто нитки.

А в этот момент ангел повел рукой, все автоматы разом взмыли в воздух, намертво прилипнув к потолку и тем самым нарушая закон всемирного тяготения. 

— А… — только и успел произнести парень со свернутой скулой. 

Дима, освободившись от пут, бросился вперед в перекате через плечо, вскочил и одним точным ударом ноги завершил дело, начатое Анной Михайловной — окончательно свернул челюсть пострадавшему бандиту, который, брыкнув ногами, врубился темечком в пол.

«Дознаватель» сделал было движение вперед, нанося удар, но Дима ушел от него неуловимым нырком, подаваясь вперед. Удар получился ладонью снизу, в солнечное сплетение: 

— Х-х-х, — выдавил «дознаватель», заваливаясь вперед. 

Третьего даже трогать не пришлось, он сам плюхнулся на колени, истошно вопя: 

— Господи! Спаси и сохрани! 

«Поклонничек» завозился у стены, затряс головой, приходя в себя. 

— Не понял, — вяло сообщил горе-бандит склонившемуся над ним ангелу, — я что? Помер? 

— Ага, сейчас! Как же! — съехидничал Кирьян, принимая любимую стойку для утренней зарядки: руки в боки, ноги — врозь.

— Ты еще, небось, после смерти в рай намылился попасть? Вот тебе! — и пресветлый ангел с огромными ослепительно-белыми крыльями сложил здоровенный кукиш перед носом ошарашенного бандита. 

— Так, Кирьян, не зарывайся! — осадила ангела Женька. 

Тут Дима неожиданно осел и повалился на пол, словно все силы разом иссякли.