Женька и миллион забот

— А нас-то за что? — возопил Ферт, почувствовав, что запахло жареным. 

— Не понял? — «поклонник» озадаченно уставился на своего компаньона. — Зачем всех-то? 

— Чтобы свидетелей не оставлять! — коротко припечатал напарник, зло сплюнув на пол. — Так, ждать этих двух козлов с ключами не будем, ломайте дверь в подвал, перестреляем всех сразу, а потом подпалим все тут. У меня в багажнике две канистры с бензином, думаю: хватит.

— Ой мне! — возопил Фрол, заметавшись по всему дому. — Господи, столько лет в этом домишке жил, не тужил, а теперь все прахом пойдет! 

— У меня план! — сообщил Савелий.

— Вот это-то меня и пугает, — откликнулся Кирюшка. 

— Нет, чего-то я не понял, — вновь принялся качать права «поклонник», — писателя-то зачем? Пусть катит на все четыре стороны… 

— Ты что, совсем сдурел? — тут же озверел напарничек, переходя от лениво-равнодушного состояния к тихой ярости, — хочешь, чтобы нас всех Буравчик сам замочил? Он-то разбираться не станет: писатель, не писатель.

— Слышь, ты, урод, выслужиться хочешь? — закусил удила «поклонник», — не дам порешить писаку. Пусть дальше свои романы пишет. Понял? 

— И нас отпусти! Мы тут вообще ни при чем! — тут же встрял Ферт, но получив весьма ощутимый пинок под ребра от «дознавателя», прикусил язык. 

— Вот же разгалделись! — недовольно заключил Савелий, — не дают сосредоточиться. 

— Пусть галдят, — шепотом отрезала Анна Михайловна.

— Тут я, — в голосе домового явно прослеживались нотки паники. 

— Можешь сделать так, чтобы их автоматы не стреляли?

— Ну, не знаю. Я с такой техникой покуда ни разу не работал. Время требуется.

— Так ты уж постарайся.

«Дознаватель» вопросительно взглянул на старушку: 

— А ты чего рот открываешь? — недружелюбно поинтересовался он.

— Нет, касатик, — Анна Михайловна смотрела на бандита снизу вверх, но во взгляде ее не были ни робости, ни страха, — да только ты, гестаповец, мне — не указ. Я таких, как ты, в Великую Отечественную давила и сейчас буду давить. Все вы одинаковые, что фашисты, что бандиты — уроды моральные, одно слово. 

«Дознаватель» зло ощерился, глаза сузились, он демонстративно взвесил в руке автомат.