Женька и миллион забот

 

Со второй заковыкой, то есть со взятием «Бастилии» на абордаж, было гораздо сложнее. Своими силами Демидов-младший никак не мог управиться с такой проблемой. Собрать всех людей и бросить их на приступ крепости, значит оголить собственный дом. По всем прикидкам выходило — надо просить помощи. 

Конечно, Костик мог бы позвонить своему знакомому уголовному авторитету, благо, что давно знакомы, дружны, да и связи крепкие. Но делать этого Костик не хотел. Во-первых, потому, что тогда станет обязан.

Это плохо. Это всегда плохо. Уголовные авторитеты, в каких дружеских отношениях с ними не находись, все равно оплаты потребуют. Это тебе не бескорыстные закадычные друзья, готовые голову сложить за правое дело, как в «Десперадо». 

Таких друзей у Костика не было. Да и дружба такая на пустом месте не рождается. Иной раз, только войну пройдя, люди обретали преданных друзей: среди крови, ужаса и смерти. Поэтому оставалось только обращаться в родную милицию. Но в милицию нельзя.

Там у Конявина половина купленных. Сразу доложат. Похищенных перевезут в другое место, и вновь ищи их… а ведь это хороший вариант! 

Костик прекрасно осознавал, что Конявин не даст приказ убить заложников до тех пор, пока не добьется своего. Пока не известно, чего именно он затребует. Может, денег, может что-то более весомое, например: отдать карьер — яблоко раздора. Но дело не в деньгах, и не в карьере, дело — в принципе. Позволь таким вот конявиным вершить судьбы страны, они всех опустят ниже плинтуса.

 

Но опять-таки, если даже освободить заложников (а машину брать всегда легче, чем целый дом за высоким забором), то как потом в суде докажешь, что это дело рук Конявина. Не станет же он перед прокурором, бия себя в грудь, каяться в содеянном. От этого хряка раскаяния не дождешься. Стало быть, надо придумать такой хитрый план, чтобы одним выстрелом двух зайцев… Эх, поскорей бы Виктор Львович вернулся… у него мозги лучше всего на такие дела заточены.

 

Костик невольно бросил взгляд на часы. Пора бы уже им приехать…

И словно, откликнувшись на его мысль, за окном послышались звуки подъезжающей машины. 

Демидов полагал, что едва войдя в кабинет, Миша вытаращится не только на такую любопытную толпу, собравшуюся у отца, но и на двух странных субъектов, оккупировавших письменный стол. Однако первым делом Миша деловито поинтересовался, где мама и что с ней.