Женька и миллион забот

 

— Я смотрю, вы своего шефа как китайского императора охраняете, — с нескрываемым уважением бросил Хлопков. 

Кривая ухмылка сползла с лица Бориса. 

— Во-первых, никогда не называй Константина Николаевича шефом. Во-вторых, охраняем лучше. В то время профессиональных телохранителей не было. Сейчас служба охраны работает куда эффективней. Уж можешь мне поверить. 

— Ну да, у президентов вон какая охрана, — произнес Геннадий. — Думаю, не один раз им приходилось под пули кидаться.

— Не тот телохранитель хорош, который клиента от пули спас, а тот, который не дал врагу выстрелить.

Понял? 

Хлопков сообразил, что ляпнул глупость. Не стоило вообще затрагивать эту тему. И в самом деле: ну что он — младший менеджер — может соображать в охранном деле?

— А охраняем мы Константина Николаевича с такой бдительностью потому, что он — клиент повышенного риска. 

— Как это? 

— А так. Бизнесмен крупного масштаба. Не всем его деятельность нравится. Некоторые, как твой Конявин, норовят палки в колеса вставить.

Хотя, если честно, твой Конявин, по сравнению с Константином Николаевичем, что твоя Моська против слона. Так, пешка разменная в чужой игре.

— Вы его всегда так… уважительно называете? По имени-отчеству? 

— Всегда, — решительно отбрил Борис. 

Заработала рация, висевшая у Бориса на поясе. 

— Пошел на второй обход. 

— С богом, Петрович. 

— Тунгуса не кормили? 

— Кормили, — отозвался Борис. 

— Тогда лады. Я его с собой возьму.

А то в прошлый раз хулиганы у западной стороны через забор какой-то дряни накидали, все кусты потравили, пакостники. Поймаю, ноги повыдергиваю. 

— Бери. Только с цепи не спускай. А то знаю я тебя, так и норовишь на волю выпустить. 

— Эх, мне бы этого Тунгуса да в сорок втором, я бы немцам-то… 

— Ладно, Петрович, держи меня на связи, но эфир не засоряй. 

— Лады. 

Борис отключил рацию и вновь повесил на пояс. 

— А кто этот Петрович? — Геннадию стало любопытно.

— Ему уж, наверное, лет восемьдесят, если воевал? Чего же такого… пожилого человека на такой опасной должности держите?

Борис только улыбнулся. 

— Петрович-то? Да он нас всех вместе взятых стоит. И не восемьдесят ему уже, а почти все девяносто. Он Великую Отечественную от звонка до звонка прошел. В Берлине побывал. Он — снайпер. У него до сих пор зрение такое, что со ста метров в монету попадает. Да и на слух он стреляет — дай Бог каждому. Ему цены нет.