Женька и миллион забот

Машина тронулась с места, Женька почувствовала, как между Димой и ей втиснулось мягкое, пушистое тельце. 

— Привет, я тут. Можно ехать, — ангел подозрительно облизывался и встряхивал пальчиками, точно только что отобедал. 

— Ты опять чужую еду тырил? — попыталась напустить на себя строгость Женька. Наверное, удавалось ей это плохо, поскольку наглый ангел ее нисколечко не испугался. 

— А чего ей пропадать-то? — сразу же возмутился Кирюшка. — Три дня народ еще гулять будет, а там такие пирожные… — он мечтательно закатил глазки-бусинки и погладил себя по раздувшемуся пузу.

Ничего себе, энергосущность! — подумала Женька. Вот он сидит — мягкий, пушистый, точно зверек, наглый, как казанская сирота, такой же настырный и такой же хитрый. Ангел, называется! 

— Но, но, прошу без оскорблениев! — тут же выпалил Кирюшка, сурово погрозив Женьке пальцем. — Я все твои пакостные мыслишки секу на раз… 

Хлоп! Хлоп! Женькина ладошка звучно хлопала по сидению, и все мимо. Ей так и хотелось пришлепнуть эту падлу, но падла оказалась на редкость увертливой и шустрой.

— Без рукоблудства, пожалуйста! Без рукоблудства! — орал ангел, каждый раз растворяясь в воздухе и появляясь то на спинке переднего сидения, то на коленках Димы, то на задней полке за сидением. 

Женька вертелась юлой, но за поганцем не успевала. Поймал его Дмитрий, он просто ловко ухватил ангела поперек туловища и прижал к себе. 

Хлоп! 

— Ой, а мне-то за что? — возопил Дима, поглаживая травмированное колено.

— А чего ты его защищаешь! — отрезала Женька. 

— Это называется «мужская солидарность», — вставил Кирюшка, — вам, женщинам этого не понять! Вот! 

— Вы мне там надежду отечественной литературы не обижайте! — вставила строгим тоном Анна Михайловна, которая, хоть и не видела, что творится на заднем сидении, но, похоже, держала руку на пульсе всех событий. 

— Какой же ты мужчина! — окрысилась Женька, даже не обратив внимания на предупреждение старой разведчицы.

— И что теперь? — Кирюшка вскинул мордашку, потешно корча рожицу. — А ты что ж думаешь, будто мужчина тот, на ком брюки? Держи карман шире! — и Кирюшка сложил кукиш. 

Да что ж это такое? Этот нахал еще долго будет ее оскорблять? Никакого пиетета! 

— Эй, сирота, не ори, — предупредила Анна Михайловна, ловко проскакивая на желтый свет. — Лучше бы рассказал нам чего-нибудь веселенького. 

— Да пожалуйста.