Образы чужих миров

В конце концов, Микки выскочил из комнаты наблюдения и вырубил Эккера тазером.

Самозародились слухи и разлетелись со скоростью света. Тут вам и наркотики, и тяжёлый развод, который буквально свёл несчастного с ума. Тут и версия о сорвавшейся по вине Эккера сделке, после чего его должны были вышвырнуть на улицу в одних трусах.

Было много вариаций, но меня они не интересовали. Я точно знал причину помутнения рассудка у Томаса Эккера. Поднимаясь в лифте, я видел, как в фойе Эккер остановился у лифта, как рядом с ним оказался неприметный старик.

Не спрашивайте, зачем, но я задался целью найти того старика. Под надуманным предлогом я проверил журнал регистрации посетителей. Шесть листов мелким шрифтом. Около сотни людей, большая часть которых – мужчины, конечно же, без указания возраста и внешности.

Я обратился к Микки, оператору видеонаблюдения в службе охраны.

- Я просто посмотрю запись с камер.

- Нет-нет-нет, - сразу отказался Микки. – Пойми, я не имею права.

И вот, когда я начал хоронить свои надежды, в Центральном парке я увидел его! Нет, увидел их! Старик сидел на лавке, и его я узнал мгновенно, а когда подошёл поближе, узнал и своего босса – Уилла Андерссона. Только увидев их рядом, я заметил то сходство между ними, какое бывает у близких родственников.

Старик был расстроен. Андерссон возмущённо жестикулировал.

- Безумная гонка… - говорил старик. – Она уничтожает тебя.

- Я взрослый самостоятельный мужчина, и сам в состоянии решить свои затруднения.

- Твои затруднения – это соревнование со лжецом, жуликом и карьеристом. Ты не сможешь его переиграть…

- Это моё дело! – взорвался Андерссон. – И моя игра! И я хочу, чтобы она была честной хотя бы с моей стороны. Не лезьте в это и всё!

- Но ведь мы переживаем, - не унимался старик.

- Ты не думал о последствиях! Вы никогда не думаете о последствиях, когда обращаетесь к тайным речам! – Андерссон резко вскочил и, прежде чем уйти, довольно громко сказал: - Именно поэтому я не учил тайные речи семьи, как бы вы с матерью меня не убеждали!

Потом я долго крался за стариком, уныло шаркавшему через весь Нью-Йорк. Спроси меня тогда, что я намерен делать дальше, и я бы не ответил.