Образы чужих миров

Где, вы говорите, была дверь?

— В стене! Вот здесь! — ответил старик, резко и твёрдо указав на ту самую стену, за которой находился проулок. — Сейчас-то двери нет, потому что сосед ушёл.

— А раньше была?

— Да! Она появляется почти каждую ночь! — настаивал старик.

Один из полицейских вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Тот полицейский, что задавал вопросы, начал с фонариком в руках выполнять какие-то пасы перед лицом старика. Даже мне было понятно, что старик как-то вяло на них реагировал.

— Ребята, — сказал полицейский.

В дальнейшем жильцам всегда объясняли, что это был инсульт. Непонятные звуки, видения и тому подобное — так бывает при инсультах. Но то, что случилось потом, я ничем, кроме мистики, объяснить не могу.

В начале 1986 года мне повезло получить подработку на круизном лайнере. Я взял отпуск и к нему пару недель за свой счёт, поэтому в Дарвин вернулся почти через два месяца. Как позже я узнал, всё это время старик находился в больнице под присмотром врачей, и выписали его незадолго до моего возвращения.

Кондоминиум встретил меня суетой, лентами полицейского ограждения, полицейскими машинами и передвижной криминалистической лабораторией. Рядом дежурили медики.

— Что здесь случилось? — спросил я полицейского у входа в здание.

— Парень, иди по своим делам, — устало ответил тот.

На меня накатило какое-то иррациональное чувство. Мысль, что лучше уйти и ни во что не ввязываться, показалась очень даже ничего, но следовало предупредить управляющего.

— Сегодня мой первый день после отпуска, но меня не впустил полицейский, — соврал я, позвонив из кафе неподалёку.

— Ничего страшного, — равнодушно ответил управляющий. — Здесь такое происходит… Увидимся завтра.

— Это как-то связано со стариком из семьдесят пятой? — спросил я.

Управляющий вздохнул, посопел в трубку и сказал:

— Увидимся завтра. Тогда и поговорим.

Дома я весь день пытался дозвониться до кого-нибудь из консьержей, смотрел выпуски новостей, надеясь что-то узнать о происшествии в кондоминиуме.

Квартира пожилого жильца напоминала место съёмок боевика: поломанная и перевёрнутая мебель, брызги крови, разбитая посуда даже там, где её быть не могло. На стене, той самой, из-за которой старик слышал беспокойного соседа, темнел кровавый отпечаток ладони.