Образы чужих миров

Итог всегда был одним: такую книгу никто никогда не писал, её никто и никогда не издавал.

Во мне снова включился режим понимающего человека:

— Знаете, одного гангстера как-то спросили, почему он стал гангстером. И тот ответил: «Прочёл в школьном справочнике по выбору профессий. Минимум требований и максимум наличности». Справочник по выбору профессий, наверное, есть в каждой школе. Я стал его листать, но статью про гангстеров не нашёл. Перелопатил кучу других справочников, пока не подрос и не понял, что слова иногда бывают простой шуткой.

Старик отставил кофе, наклонился ко мне и сказал:

— Но моя книга и мои слова не шутка. Роман назывался «Рождение сильных». Автор — Ричард Томпсон. Я держал книгу в руках. Я прочёл её от корки до корки. Помню сюжет и действующих лиц. Помню её вес, запах и даже царапины на корешке тканевой обложки.

Старик пристально посмотрел на меня, размышляя, открыть великую тайну плотнику-недоумку или приберечь для кого-то действительно одарённого.

И всё-таки старик поделился со мной секретом.

Его отец был важной шишкой в Эрл Уоррен Билдинг[2]. Человек несгибаемой воли и довольно суровый. Он не терпел чужого мнения, если оно расходилось с его представлениями о жизни. Из-за высокого положения он мог себе это позволить. Людей, к кому он действительно прислушивался, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Отец полагал, что сын повторит его путь: юридическое образование, адвокатская практика в лучшей компании штата, прокуратура и, наконец, судья Верховного Суда Калифорнии.

Уже на первом курсе он осознал, что юриспруденция его совершенно не интересует. Он понял, что никогда не достигнет тех высот, которых достиг отец. Он даже никогда к ним не приблизится. Это несомненно приведёт отца в ярость. Можно было бы признаться и перестать себя мучать.

Переживания копились, постепенно вводя в депрессию.

На рождественских каникулах парень решил уединиться в лесном домике семьи. Он думал, что стоит выспаться и побродить на природе вдали от людей, как тяжёлые мысли уйдут сами собой. Не вышло. Вдали от людей, там, где нечем заняться, кроме самокопания, стало только хуже. Депрессия едва не накатила новой волной.

Положение спасла забытая кем-то книга.