Некрофамилианин I. Адаптация

Впрочем, романтические настроения графа он поддерживать не собирался, ведь при любой видимой комфортабельности атмосфера здесь царила такая, что добропорядочному петербуржцу из центра тут было лучше не задерживаться. Особенно вечером.

– Повидал один бандитский притон, – убеждённо поделился он, – видел их все.

– Однако же полагаю, – вдруг удивил его Андрей, – что честность этих людей с лёгкостью может оказаться выше принятой по моему сословию. Эти молодчики, вероятнее всего, тоже грабят других и даже убивают, но определённо не приглашают струнный оркестр, чтобы заглушить крики умирающих музыкой дорогущего званого вечера…

Несмотря на косые и даже заинтересованные взгляды мужчин, большего внимания странным гостям никто не уделил.

У стены слева два совсем уж деда, определённо завсегдатаи, готовились приступить к дегустации полулитры малороссийской запеканки и миски квашеной капусты.

Ещё один небритый субъект в потёртом старомодном пальто рассеянно перебирал бумаги, неторопливо потягивая вино из зелёного бокала. Вошедших оценил быстро, украдкой, чуть воровато, снова вернувшись к делам.

Здоровяк-охранитель чирикал со стайкой разновозрастных гетер, не забывая время от времени окидывать гостей тяжёлым хозяйским взглядом. Из-за занавеси в глубины первого этажа раздавались звонкие удары киёв о шары.

– Какие всё же очаровательные люди, – прокомментировал Андрей, продолжая тепло улыбаться дамам. – Истинное лицо Ново-Петербурга. Да что там?! Всей России! Причём что-то подсказывает, что все они – фанатичные некрофамилиане, ходят на приложение по три раза на дню, а вечером идут губить свои тела. Гори оно огнём, раз всё одно в вечности местечко сыщется…

Илья уже шагнул вперёд в поисках наиболее привлекательного стола, но теперь обернулся и с уважением кивнул:

– А вы всё-таки умеете быть проницательным, граф.

– Что дальше? – деловито уточнил тот. – Мне поговорить с кабатчиком?

– Нет, Андрей Константинович, так дела в подобных местах не ведутся. Идите за вон тот стол, я принесу нам выпить…

Он стянул перчатки и приложил указательный палец к виску. Потёр, но без усилия, больше машинально, как если бы голова не болела, но к жесту этому Харитонов окончательно привык.