Некрофамилианин I. Адаптация

– Вот же шельма! – заревел Пудовый.

На этот раз он обрушился на Илью всерьёз, без хохота или былой шаловливости.

Харитонов уклонился от молниеносного тычка в голову и едва успел ускользнуть от захвата. Попытался поджать руку с револьвером, чтобы хоть от живота пустить неприцельную пулю в вожака разбойников, но тот отмахнулся – куда быстрее обычного человека, – и угодил по стволу.

Кисть Ильи пробило гадкой дрожью, револьвер выдрало из пальцев и отшвырнуло под разобранный экипаж на цепях…

Единственный совершённый выстрел словно сбил оцепенение с неподвижных доселе механиков.

Один из них с руганью бросился к дверце в свежевозведенной дощатой стене, второй затравленно выставил перед собой сорванный со стены молоток, а третий неожиданно вынул из-под обеденного стола немолодую охотничью двустволку…

Илья снова ускользнул от Пудового.

Качнулся в одну сторону, сделал обманный рывок, метнулся в другую… но вихрастый в «вээсконе» лишь хищно щурился, футбольным вратарём покачивался на месте и ни в какую не пропускал Харитонова добраться до отлетевшего оружия.

Конструкция его шипела и лязгала, будто механизированное чудовище из фантастических новелл.

Вот вожак замер, бросил быстрый взгляд в угол с механиками, и закричал:

– Стреляй, дурень!

Работяга прицелился в Илью, но линию пальбы перекрывал сам Пудовый; перевёл стволы на мечущегося за ящиками графа. Губы работника дрожали, двустволка в руках ходила ходуном.

То ли отчаявшись выбрать цель, то ли чтобы не нарушать приказа, он наконец пальнул, но многим выше голов, почти в полоток, едва ли не для шумихи и отвлечения.

Усатый Данька от внезапности присел. Пригнулся, витиевато выругался, а затем перехватил нож за клинок и неожиданно метнул в Протасова.

Тот на мгновение побледнел, но вовремя вскинул трость в защитную дуэльную позицию и ртутью утёк за деревянный столб. Вонзившийся в колонну нож завибрировал так протяжно и глубоко, что у Харитонова заныли зубы.

Воспользовавшись замешательством графа, бандит вытянул из-за пазухи револьвер… но в руке Андрея Константиновича уже матово поблёскивал его собственный наган.

Протасов выстрелил первым, дважды, не особо целясь, но вынуждая головореза отскочить за штабель.

По складу ощутимо потянуло пороховым дымом. Он растекался, заползал в закутки и охотно смешивался с ароматами дешёвого табака, стружки, опилок и химической смазки для разобранного мотора.

Механик, однако же, стрельнул ещё.