Некрофамилианин I. Адаптация

Затем приблизился к графу, насколько позволяли приличия, и торопливо поделился – негромко, под аккомпанемент объявления первых победных номеров, смеха, аплодисментов и фальшиво-триумфальных выкриков, когда очередной гость выигрывал пустяковый приз.

А затем они продолжили путь, в конечном пункте которого значился музыкальный автоматон. И девушка, небрежно на него облокотившаяся.

Сочная брюнетка с явным отливом в рыжину, ростом она едва ли уступала Протасову, равно как и возрастом. В отличие от большинства присутствующих на аукционе дам, юбки её полнились не светлыми оттенками, а коричневыми.

Причём верхнюю пошили из очень плотной ткани, да ещё и усовершенствовали специальными кожаными ремешками для возможного уменьшения длины.

Также в глаза бросался самый натуральный корсет, тёмно-красный, из тонкой кожи с прочными гибкими вставками. Ещё более костюму для многолюдного званого мероприятия не соответствовали шнурованные ботинки, почти мужские и довольно грубые, высокие и с массивным каблуком.

Чем ближе мужчины подбирались к автоматону, тем отчётливее Илья подмечал, что волосы незнакомка носит неприлично короткими, но по случаю аукциона всё же закрепила шиньон.

Будто прочих отличий от окружающих барышень показалось недостаточно, девушка пила вино, при этом ничуть этого не смущаясь.

В холодном свете электрических люстр она выглядела весьма красивой, хотя завистницы определённо посчитали бы её челюсть уж слишком грубой и даже мужской.

На подбородке темнела ямочка, а глаза блестели светло-зелёным, будто – как немногим позже мечтательно отметил Протасов, – прозрачный, пропитанный лучами солнца малахит.

Картину эффектно дополнял большой рот. Чувственный рот с прекрасно-пышными губами, как сказал бы без памяти влюблённый… или несуразно крупный рот, как сказал бы безнадёжно отвергнутый…

Мужчины остановились, синхронно склонили головы.

На лице девушки появилась широкая, весьма заразительная улыбка, и она ответила слабым подобием книксена. А затем сказала, продемонстрировав голос, столь же приятный, как и дружелюбная эмоция:

– Добрый вечер, Андрей Константинович.

Неожиданно увидеть вас здесь.

– Добрый вечер, Лариса Михайловна, – с незамедлительной почтительностью откликнулся Протасов. – Видеть «здесь» – это где? На аукционе?

– Да. А ещё в столице. И России вообще. – В зелёных глазах Ларисы сверкало откровенное хулиганство. – Мне казалось, ваше бегство намеревалось невозвратным, и я в немалой степени удивлена, что вы меня всё-таки узнали.