Некрофамилианин I. Адаптация

– Некрофамилианство, ваше сиятельство, вовсе не культ, – спокойнее, чем ожидалось, ответил он наконец. – И не религия, хотя многие считают и так. Это область науки, пусть пока и малоизученная. Как полёты в небе или жизнь вокруг космических светил. А наше путешествие через полдюжины стран самого различного уровня развития заставило меня во многом пересмотреть собственную точку зрения, до этого, скрывать не стану, куда более… пессимистическую. Так что, Андрей Константинович, можно сколь угодно иронизировать над нашим умением использовать Смерть в интересах империи, но это именно так, и горе тому правителю, кто перестанет считаться с мощью некрофамилианской России.

– При этом, – Протасов всё-таки не удержался от широкой улыбки, причём во многом саркастичной, – несущей миру любовь, развитие и процветание?

Живенький огонёк погас в глазах Харитонова. Он снова стал самим собой – сдержанным, задумчивым и глядящим сквозь вещи, собеседников и пространство. Андрей, заметив охлаждение, смущённо прокашлялся и торопливо добавил:

– Друг мой, простите, я не ставил целей обидеть вас.

– И в мыслях не было, ваше сиятельство.

Бричка выкатила на Обской проспект – величественный и широкий, с красивыми фонарями, многочисленными стелами и статуями величавых сфинксов, оберегающих практически каждый перекрёсток.

По проспекту гуляли, причём немало, но публика разительно отличалась от прочих частей города – здесь было куда меньше иноземцев, паломников или заезжих на заработки крестьян.

– Знаете, – Андрей сменил тему, всё ещё не уверенный, что не задел чувств неотлучного помощника, – но я уже несколько месяцев не решаюсь уточнить о господине Гончаренко…

Вместо ответа Илья побледнел, что было заметно даже под непрошибаемым загаром. Сел прямо, машинально прикоснулся к виску. Протасов прикусил губу, вдруг осознав, что перемена разговора вышла не самой удачной, но твёрдый взгляд компаньона призывал развить мысль.

– Табуированным вопрос не является, Андрей Константинович, – негромко отреагировал Илья, и аккуратно одёрнул рукава потёртого сюртука, – во всяком случае, пока речь не зайдёт об интимных подробностях его жизни и кончины.

– Всё это, – граф сделал неопределённый взмах рукой, – замыслили вы или он?

Харитонов задумался, но ненадолго.

– В целом идея принадлежала ему, – наконец резюмировал он. – По понятным причинам дальнейшей шлифовкой тонкостей и поиском инструментов занимался я.