Некрофамилианин I. Адаптация

Вскинул голову, словно бы для пущего эффекта, и изрёк на всю залу, причём совершенно не по-старчески, а будто школяр после удачной экзаменации:

– Единая спасённая душа, воплощённая в камень – есть спасение всего человечества, и я буду считать, что сегодняшний день прожит не зря!

Отставив на скамью почти опустошённую бутыль, он снова бросился к возвышению. На этот раз прихватил мокрые полы балахона, чуть более аккуратно взобрался на кафедру, ввёл коды на замках, открыл вмурованные в камень сейфы с очельями, запустил механизм и принялся щёлкать рубильниками.

– Великая ночь, граф! – прокричал он, не оборачиваясь. – Великая!

Тяжёлые машины загудели, будоража воспоминания, и Андрей поёжился.

Конечно же, он осознавал, что в любой момент может махнуть рукой и отговорить хмельного некроиерея от весьма хулиганской выходки. Но погода, вкусное выпитое и чувство единорусского единения в такой дали от дома сделали своё дело, и Протасов скинул отсыревший сюртук на скамью.

– Вперёд, мой отважный пастырь! – торжественно провозгласил он и потёр ладони. – Сделаем это вместе!

– Этернум, мой отважный граф! – охотно откликнулся старик. – Вперёд! Надевайте!

Он протянул Протасову приготовленный налобный обруч с красивыми мортинитовыми дисками на висках; с пьяной скрупулёзностью убедился в целости кабелей, проверил поданное на машины напряжение. Переподключил собственный кабель, замкнул передачу на разовую полуторную петлю и приготовился открыть канал.

– Не хочу показаться бест… беска… бестактным, – Андрей запнулся, но упорно заставил себя прокомментировать. Он держался за поручень генуфлектория, немного покачивался и наблюдал за махинациями чуть двоившегося старика, – но разве… ик… подвальные собиратели разогреты?

– Так, граф!

Словно дразня его, Маркус тоже икнул. Но затем на удивление уверенным жестом натянул собственное очелье и навис над консолью управления.

– Кто из пристут… присусс… присутствш… кто из нас двоих тут облачён одним из высших санов служителя Даров?!

Протасов оправил ледяной обруч на мокрой голове, и вдруг поёжился, словно сквозь витраж напротив драгоценных некрофамилианских механизмов ворвался злобный порыв зимнего ветра.

– Я всё понимаю, друг Маркус, – пробормотал он, – но может быть…

– Прочь сомнения, граф! – Тот выпрямился и вскинул руку к пугающему панно над головами мужчин.