Изнанка миров

Юноша даже невольно хмыкнул: странный какой-то сон. Уже даже немного успел от него подустать, если, конечно, так можно говорить о сне, но сдаваться он не любил. Присев за столик, он попытался нарисовать нечто похожее на рисунок тени. Испытания сменяли друг друга, то усложняясь, то упрощаясь.

Легче всего ему давались те, где требовалась что-то решить с помощью ума, а вот там, где необходимо что-то переплыть, перепрыгнуть, не говоря уже о том, чтобы с кем-то драться, происходил полный ужас, ну, не его это, не его .

Сложно любить спорт, когда ты под всеобщие насмешки сможешь разве что поболтаться на перекладине, даже не сумев подтянуться ни разу, или с трудом пробежать пару кругов, отстав от всех, даже девчонок, уныло плетясь в конце. И даже во сне он не мог преодолеть эти внутренние барьеры.

Наконец, мелькающий калейдоскоп тестов исчез, и изрядно подуставший Глеб заснул, забывшись во сне, а по экрану смартфона снова замелькали строки слов:

Прототип аватара на основе реальных возможностей кандидата создан и готов к активации.

И рядом с иконками приложений, скопированных из смартфона Глеба, возникла ещё одна с фигуркой человека, входящего в открытую дверь, из которой лились потоки света.

Глава 2

Очнувшись, я лежал на кровати, разглядывая монитор, к которому прикреплён датчик на руке. За это время меня уже успела навестить медсестра вместе с врачом, ещё раз провели осмотр, а потом ворвалась мама, всю ночь дежурившая под дверями палаты, со слезами, причитаниями, вопросами.

На счастье, врачи её достаточно быстро увели, дав мне время подумать. А поразмышлять было над чем. Произошедшее замять не удастся, значит, мне скоро придется отвечать на вопросы полицейских, и здесь нужно хорошо подумать: что им говорить? Найти ответ не так просто, как кажется.

У Олега отец был подполковником МВД, руководившим местным отделением органов. В том, что он сумеет отмазать сына, я даже не сомневался, а вот как мне дальше потом жить? Это большой вопрос, но и дальше так продолжать нельзя.

Меня чуть тупо не забили на смерть. То, что я сейчас сижу дышу, а не пускаю слюни, глядя в потолок – чудо.

Честно говоря, я ожидал худшего, а так лишь пару синяков и ушибов, которые почти не болели. Осматривавший врач оказался тоже весьма удивлён таким прогрессом, даже несколько раз заглядывал в историю болезни, явно сверяясь с тем, что там написано при первичном осмотре.

Затем меня наконец оставили в покое, дав возможность побыть в тишине.