Эксцесс на ЭС-Фара, закон Темных и немного ментальной магии

Уважаемый Джон. Прояснить по вопросу. Бла-бла. Свидетельские показания. Бла. Так что я безнадежно потерял нить и озвучил заученное. Что еще от меня могут хотеть?

Поэтому когда из комнаты убрались все, кроме очкастого, я немного удивился. Не по сценарию. А потом вдруг мне стало не по себе. И видимо я дернулся, потому что очкастый сделался каким-то на редкость доброжелательно-расстроенным. Де – как я могу сомневаться в его самых благих намерениях? Только я вот уже во всех их намерениях сомневаюсь.

Они доказывали необъективность Траисовой экспертизы.

А очкастый тем временем вздохнул, как будто проглотил мою мысленную тираду и продолжил:

– Есть основания полагать, что лорд Траис был лично заинтересован, чтобы как можно больше управляющих города было дискредитировано.

А я вдруг вспомнил его, очкастого этого. На балу он играл в гляделки с пьяным Траисом. Это после этого он решил ему проверку устроить? И какого черта Траис лорд? Хотя стоило бы догадаться.

Честно говоря, в последнее время все эти светлые господа надоели мне до невозможности.

Я случайно вклинился в порочный круг бюрократов, которые терпеть друг друга не могли и не испепеляли друг друга ненавидящими взглядами, только когда речь заходила об инженере. Траиса они все дружно не любили, и только поэтому я сохранял к нему остатки симпатии. Хоть на балу он и вел себя как говнюк. И, наверное, всегда был говнюком, а я просто не замечал.

Мой унылый собеседник больше ничего не говорил и на меня особо не смотрел. А потом отодвинул пачку бумаги, нас разделявшую, и наклонился ко мне. И так легко и непринужденно выдал:

– Траис подставил и вас. И вашу девушку. И ее семью. Всех ваших друзей и коллег. Вы осознанно его выгораживаете, или он смог это вам внушить так, чтобы вы даже не заметили?

Я дернулся снова. И замялся. Меня страшно раздражала проницательность партийных товарищей.

– А вы, значит, меня защищаете? – я недоверчиво прищурился.

Что-то ведь очкастому от меня понадобилось. Что он так старается казаться добрячком.

– Я правозащитник. Стараюсь помогать всем, незаслуженно осужденным, и вы такой же гражданин, как и все остальные. То, что произошло в Фара – неправильно. И у вас проблемы, в которые вас втянули обманом. Сами вы не справитесь. Я хочу вам помочь.

Этот господин сделал ударение на слове “хочу”.