Эксцесс на ЭС-Фара, закон Темных и немного ментальной магии

— Рожей не вышел, что ли?

Но бездарный оставался пугающе спокоен.

— Полагаю, вы считаете, что первые до такого додумались? — он открыл рот впервые, чтобы его голос, тихий скрежет, как металлом по стеклу, бесследно потонул в общем гомоне.

Всех это только раззадорило. Кажется, где-то в этом скопище засветилось и лицо сержанта. И капитан почему-то тоже все больше орал и меньше думал.

Выскочивший было вперед страж проследив рост бездарного чуть отступил к товарищам. Сломанную челюсть даже самой развитой интуицией не вылечишь.

Бездарный мотнул головой, медленно поправляя визоры. Несколько длиннющих белых прядей выбились из-под платка на голове, приводя Кнура в замешательство.

— Риса, уведи. Я скоро, — девка, не скрывая странного довольства, потянулась, кажется, за документами на поясе и замешкалась, а Кнура потащило прочь, будто дистрофичного ребенка. — Капитан, мы же не опустимся до безобразных дворовых драк?..

Кнура затащили за угол, и следующие слова растворились в раскаленном воздухе.

По ушам резанул выстрел.

Кнура прошибло холодным потом.

Пелену безумного сна, на который все происходящее было похоже, разорвало еще два оглушающих выстрела с разницей в несколько мгновений.

Кнур снова попытался вырваться, но бездарный этого, кажется, даже не заметил.

Кнура держали с видимой небрежностью, но крепче, чем бывало в наручниках.

Он с удивлением отметил, что его ощутимо потряхивало.

Кому вообще может прийти в голову стрелять в стражей? На что они рассчитывают после такого? К кому он угодил?

— Женщины... — буркнул тем временем бездарный, заталкивая Кнура в неприметную машину городской службы.

— У вас будут проблемы! — без уверенности в голосе выговорил Кнур.

Бездарный пожал слишком узкими для его роста плечами и меланхолично обронил:

— Вполне вероятно.

И аккуратно захлопнул дверь.

Да кто они такие-то?

— Идиоты, — партийная мразь звучала смиренно. — Я же просил без шума.

— Я в своем праве. Они проявили неуважение, — в голосе девки не чувствовалось ни капли сожаления. — Я сказала им свое имя. Если плебеи мне не верят — это не мои проблемы. И, если бы стражей не учили блокировать прямой гипноз, им бы было гораздо безопаснее работать.

— Твой гипноз... Это отдельная и очень грустная тема.